Книга За речкой, страница 71 – Артём Март

— Отставить, — сказал я тихо. Потом посмотрел на «старожилов». — Каска бойца — не хлам. Я уверен — Каймет был вам хорошим товарищем. И хорошим бойцом. Потому я прекрасно вас понимаю. Самому приходилось терять хороших ребят, друзей, раненными…

Я не опустил взгляда, только перевел его на стариков.

— И погибшими. Забывать наших парней, кто навсегда на службе остался — себя не уважать.

Я медленно приблизился к спальному месту погибшего солдата. Старики даже расступились, давая мне проход. Я аккуратно и бережно взял каску в руки. Вернулся на место.

— Но спальное место нужно живому солдату. И тумбочка ему нужна для личных вещей, — я протянул каску Махоркину. Потом глянул на Пчеловеева, обозначая место на нарах за ним.

Ефрейтор сглотнул. На миг поджал губы, а потом аккуратно, словно бы стараясь не оскорбить память погибшего солдата, положил вещмешок на примерно заправленные нары.

— Ураков был тебе другом? — спросил я у Махоркина. — Ведь так?

— Так точно, товарищ старший сержант, — кивнул тот.

— Подозреваю, не тебе одному. Память о погибших в первую очередь хранят его товарищи.

Я пошарил взглядом вокруг. Приметив удобное место рядом с пирамидой для автоматов, что стояла у стены, сказал:

— Организуем уголок памяти. Я раздобуду доску для полки. Приколотим тут, на самом видном месте. Там и станет храниться каска. А до тех пор объявляю тебе, Махоркин, задачу — оберегать эту каску. Потеряешь — будешь отвечать передо мной. Вопросы?

Я проговорил эти слова беззлобно, но с офицерской твердостью в голосе.

— Нет вопросов, товарищ старший сержант.

— Старший сержант я в бою, во время боевой задачи, на плацу. Тут, в землянке, в курилке, во время отдыха, можно просто Саша.

— Понял, — улыбнулся Махоркин, принимая каску и тут же заворачивая ее в какую-то тряпицу.

— Ну служба у нас еще не кончилась. Есть еще пару дел. Новый командир, новый порядок. Так? — сказал я. — Так что вольно.

Я осмотрел заваленный мусором стол. Скользнул взглядом по картам с изображением особо одаренных природой девиц.

— Будем укреплять дисциплину и боевую подготовку, — сказал я. — И начнем с дисциплины. А дисциплина у нас что?

Я хитровато ухмыльнулся. Окинул бойцов взглядом.

Все как один уставились на меня как бараны на новые ворота.

— Правильно. Дисциплина начинается с порядка. Так что первым делом — вновь прибывшим расположиться. Дальше. Убрать весь мусор. Личные вещи сложить, привести в порядок тумбочки и спальные места. Сейчас проверю состояние оружия. Да и еще, чьи это карты с голыми бабами? Уберите. Успеете еще на сиськи наглядеться.

Меня разбудил свет лампы. Он возник внезапно, сразу же ударил в глаза. За ним почти немедленно раздался зычный, высоковатый голос:

— Отделение, подъем!

Все тут же немедленно повскакивали. Принялись натягивать штаны и кителя.

Который сейчас час, я посмотреть не успел. Но было ясно одно — на дворе глубокая ночь.

Когда я проснулся, то почти сразу увидел в дверях двух военных. Через мгновение, когда сон окончательно покинул голову, я рассмотрел, что офицер только один.

Пока я вставал и одевался, краем глаза посматривал на двоих вновь прибывших. Несомненно, это были Муха и его замкомвзвода. Старший лейтенант Муха стоял чуть впереди. Зам — у входа.

Если бы меня попросили описать Муху одной фразой, я бы сказал так: молодой, но состаренный войной.