Книга За речкой, страница 54 – Артём Март

— В общем, — начал Черепанов, но осекся и прочистил горло, — отправляем тебя в путь подготовленным. С пустыми руками у нас с Шамабада отпускать не принято.

— Пусть будет, — улыбнулся мне Нарыв, — аптечка — всегда дело первое. Но мы будем надеяться, что она тебе никогда в жизни не пригодится.

— А как же Санек тогда секрет найдёт? — спросил Уткин каким-то обиженным тоном.

— Какой секрет? — спросил я с ухмылкой.

Черепанов тут же зыркнул на Уткина таким строгим взглядом, что Васька, что был выше старшины на полголовы, даже будто бы скуксился. Уменьшился и стал похожим на провинившегося школьника.

— Эх, Васька, — вздохнул Нарыв беззлобно, — голова твоя дубовая.

Уткин с видом нашкодившего щенка (очень крупного, надо сказать), спрятал от нас взгляд.

— Да ладно, братцы, — разулыбался я, — будем считать, что про секрет я ничего не слышал. А?

Погранцы переглянулись. Уткин смущённо заулыбался.

— Ну? Пора прощаться, — сказал я. — Пишите. Рассказывайте, как тут у вас служба идёт.

— Обязательно, — кивнул Нарыв.

— А мы же ещё свидимся. Свидимся же, да, Саня? — наивно задрал бровки Вася.

— Конечно, — сказал я.

— Как отслужим, я обязательно к тебе в гости, в Красную приеду. Чего там ехать-то? Всего каких-то триста километров от Краснодара!

Говорил Уткин на первый взгляд задорно и весело. Да только его по-детски наивная притворность никого не могла обмануть. Низковатый его басок то и дело срывался на октаву выше, а глаза поблёскивали от сдерживаемых изо всех сил эмоций.

— Приедешь. И я тебя обязательно познакомлю с моим братом Пашкой, — с добротой в голосе, подыграл я ему.

Потом посмотрел на Нарыва. Старший сержант казался спокойным. Столь же спокойной казалась и грусть, что стояла в его глазах. Губы искривились в горькой улыбке.

— Жаль ты в инструктора не пошёл, — сказал он с тёплой грустинкой в голосе. — Из тебя бы хороший собачник вышел.

— Ты приглядывай за Булатом, — сказал я и хлопнул Нарыва по плечу.

— А чего за ним приглядывать? — спросил Нарыв. — Он сейчас спокойный стал. Повзрослел. Возмужал. Понял будто, что это нормально, когда одни люди уходят, а другие приходят. Особенно тут, в армии.

— А ты всё равно приглядывай, — повторил я. — Чтобы он своего нового вожатого не сильно гонял.

— Обязательно, — повременив немного, ответил Нарыв.

Когда разъярённый старший наряда пограничной почты не выдержал и посигналил нам, я обернулся. Вздохнул. Потом сказал парням:

— Ну всё, братцы. Бывайте. И берегите себя.

Поочерёдно я обнялся сначала с Нарывом, потом с Уткиным. Мы крепко, до хруста, сжимали друг другу спины. Гулко хлопали по плечам и лопаткам. Уткин даже слезу пустил. Отвернулся, смущённо утирая глаз.

— Ну что, товарищ старшина, — я протянул Черепанову пятерню. — Поехал я.

Черепанов осмотрел мою руку. Потом столь же критически заглянул мне в глаза. А потом подошёл и тоже заключил в крепкие братские объятья.

— Служи как надо, Селихов, — сказал он, когда мы расцепились. — И давай, не позорь славного имени заставы. Понял?

— Так точно, товарищ старшина, — ухмыльнулся я Черепанову по-доброму. — Есть не позорить имени заставы.

А потом произошло то, чего я не ожидал больше всего. Я не удивился, если бы сержантик из пограничной почты выскочит на меня с кулаками. Не удивился, если бы прямо сейчас по заставе объявили команду «в ружье». Не удивился даже если бы началось душманское вторжение.