Книга За речкой, страница 104 – Артём Март

Душман тряс ногами, вцепившись себе в шею. Он хрипел и подрагивал, пока не затих совсем.

Бычка уставился на все это, словно завороженный.

Когда душман умер, Плюхин, а что это был именно Плюхин, у меня не было и тени сомнений, принялся спихивать с себя тело.

— Пошли, — скомандовал я.

Мы быстро приблизились к бойцу. Когда мы помогли ему освободиться от тела, Плюхин сказал:

— Зараза… Я так и думал… так и думал, что за мной кто-нибудь придет.

Бычка попытался помочь Плюхину подняться, но тот зашипел от боли, указывая себе на ногу.

— Перелом. Когда упал — сломал, видать.

— Что случилось? — сел я рядом с Плюхиным на корточки. — Как ты попал к ним в руки?

Плюхин — невысокий и плотноватый солдат с круглым лицом и светлыми волосами — уставился на меня. У него были слегка оттопыренные уши и небольшие голубые глаза, устало поблескивавшие в темноте.

— Нас кто-то сдал, — покачал головой Плюхин, — точно вам говорю — сдал. Они сидели тут, под землей, и ждали удачного момента, чтобы выйти и напасть.

— Плюха, да ты, видать, головой ударился, — мрачно сказал Бычка, приглядывая за туннелем.

Плюхин быстро-быстро покачал головой.

— Говорю вам, ждали они нас. Мы думали, будем скрытно наблюдать, а за нами самими наблюдают! Этот сукин сын, этот проповедник, чтоб его черти… Короче, не придет он сегодня. Точно вам говорю, не придет…

Солдат явно был в шоке после рукопашной и всего того, что ему пришлось пережить.

— Но когда… Когда я провалился, они поняли что… Короче… Короче они хотели, чтобы я звал своих. Знали, что кто-нибудь придет и… Сука… — Плюха показал мне дрожащую грязную руку. Кивнул на труп душмана, что лежал рядом. — Эта мразь мне ногти ножом отколупывала. Хотела, чтоб я своих звал. Прям в ловушку чтобы заманил и…

Плюхин стал задыхаться от шока, глотал воздух, кашлял.

— Тихо-тихо, — сказал я, — дыши. Дыши глубоко. Уже все хорошо.

Плюхин продышался, обреченно покачал головой. Потом выматерился.

— Расскажи толком, что произошло? — спросил у него я, когда солдат чуть успокоился.

Тот поведал, что не помнил, как попал в руки к душманам. Он очнулся в темноте со страшно болящей ногой.

— Со мной говорил какой-то урод, — начал он, — одетый в камуфляж. С во-о-о-т такой бородой и золотым зубом. Он говорил по-русски, но плохо. Коряво. Говорил, что если я буду звать своих, меня не убьют. Отпустят. Они хотели устроить западню тут, в этом подземелье.

— Тот урод, он командовал остальными? — спросил я мрачно.

Плюха кивнул.

Мы с Бычкой переглянулись.

— Там таких, в камуфляже, не лежит, — сказал Бычка.

— Значит, этот ушел, — ответил я. Потом обратился к Плюхину: — Можешь сказать, сколько их было? Хоть примерно?

— Не знаю… — тот покачал головой. — Но много. Может десять. Может больше. Много. Мне было не до того, чтобы считать. А еще…

Плюхин выдохнул. Поджал губы.

— А еще среди них были дети. Я видел детей. Лет десять, а уже вооруженные. И злые, как собаки…

Плюхин рассказал, что выжить ему удалось только потому, что появились мы с Бычкой. Что взрывы гранат заставили большую часть душманов отступить в туннели, а он сам под шумок напал на одного и почти весь стрелковый бой пытался с ним расправиться.

— Думал, помру, — закончил он. — Честное слово — думал помру…

— Не помрешь, давай-ка, вставай, — сказал я, — я тебе помогу.