Книга Осень в Российской империи, страница 5 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

Перед ними предсказание тянул щуплый господин с желтоватым лицом и в коричневой шляпе, который цепко прижимал к себе потертый кожаный саквояж. Он отдал «Пушкину» деньги, тот постучал ногтем по коробке, и голубь тут же выхватил оттуда белую трубочку. Господин забрал у птицы бумажку, развернул, пряча от посторонних глаз, громко хмыкнул и произнес: «Какой вздор!» Сунул предсказание в карман и быстро удалился, держа саквояж под мышкой.

Дмитрий Самарин отдал предсказателю пятачок и копейку — за двоих.

— Извольте, барышня. — «Пушкин» щелкнул пальцами, забрал у птицы трубочку и протянул Соне.

— «Молчание украсит тебя сильнее усов. Особенно если усов у тебя нет», — прочитала она и рассмеялась. — Совершенный вздор! Митя, давай ты.

Он тоже развернул бумажку. Предсказание было коротким: «На тебя прольется дождь успеха!» Самарин зачитал его вслух и машинально посмотрел на безоблачное небо.

Следующие полтора часа они с Соней гуляли по ярмарке: прокатились на каруселях, посмотрели на танцующего под шарманку медведя, на фокусника, который показывал новомодный английский трюк, якобы распиливая свою помощницу напополам. И наконец устроились на задних скамейках уличного театра, где шло балаганное представление с небольшими забавными сценками. У Мити в руках был бумажный кулек с калеными орехами, у Сони — печеные яблоки с медом.

На подмостках разыгрывалась маленькая история, посвященная квартирному вопросу. Длинный худой актер стоял с узелком в руках и картонной табличкой на груди: «Ищу комнату». Напротив него, уперев руки в бока, возвышалась дама в помятом чепце с нарисованной на щеке огромной «мушкой» и связкой ключей такого размера, что ими можно было колоть сахарные головы.

— Комнату ищу! — жалобно объявил актер. — Светлую, чистую, в приличном квартале.

— Есть комната, — важно ответила домовладелица. — Пожалуйте ко мне, во Второй Нижнекривосарайский переулок, будет вам лучшая комната.

— А где это? Я и места такого не знаю.

— В самом что ни на есть центре! Вот как от Большой Кисельной наверх, через Мясной, Молочный, Луков переулок, да под мостик, да через церковку, да мимо кладбища, да за складами — вот там он и есть.

— А дом-то хоть новый у вас?

— Новее некуда! При царе Иване построен!

— Шестом?

— Первом!

Публика хохотала и хлопала. Найти в Москве приличное жилье в хорошем квартале и вправду было сложно. Актеры между тем продолжали:

— А сколько стоить будет?

— Недорого. Всего десять рублей в месяц. Дрова ваши, свечи ваши, удобства во дворе. За стол доплата отдельно. Тараканы мои, зато бесплатные.

Из-за печки, нарисованной на заднике, высунулась фигура в коричневом костюме, с торчащими на голове длинными усами из проволоки.

— А вот и неправда! — пробасил «таракан». — Мы теперь отдельно оплачиваемся. Всякая живность нуждается в правовом положении!

Зрители взвыли от восторга. Тараканы и мыши, увы, оставались практически неистребимыми даже в самом пристойном жилье.

Потом актеры сыграли еще несколько сценок на такие же злободневные темы: автомобили против извозчиков, низкое жалованье, крестьянин в большом городе… Это было весело и остроумно.

Самарин улыбался и делал вид, что не замечает, как кулек с орехами стремительно пустеет, хотя сам почти к нему не прикоснулся. И поймал себя на мысли, что готов смотреть хоть самое скучное представление на свете, если рядом будет Соня.