Книга Осень в Российской империи, страница 38 – Игорь Евдокимов, Александра Лавалье, Тимур Суворкин, и др.

— Поклянись, что не скажешь! — говорил юный хозяин. — Потому что это очень, очень важный секрет.

— Зачем тебе клятвы? — как всегда невежливо и со смехом, ответил ему Кузьма. — Ты же колдун, я не могу тебе соврать. Но если меня будет допрашивать Гермес Аркадьевич под приказом, я не смогу промолчать.

— Да не будет! Откуда он узнает, если никто не скажет? Главное, чтобы дядюшка Анонимус не узнал. Иначе мне кранты.

— Да ладно? Выпорет?

Анонимус едва удержался от возмущенного возгласа. И от грубого словечка, и от совершенно нелепого предположения Кузьмы. Но юный граф тут же пролил бальзам на его сердце.

— Ну что ты, нет, конечно! Ты не смотри, что дядюшка строгий, на самом деле он очень добрый! Но полгода лекций о поведении вместо сладостей на ужин мне обеспечены. — Мальчик совсем по-взрослому вздохнул и добавил: — Никакой свободы…

Анонимус уже отлично видел обоих. Михаил Вазилисович остановился на краю площадки, недалеко от накрытых непромокаемыми чехлами плит, и заговорщицки подмигнул своему приятелю. Похоже, он все-таки решил открыть ему свою тайну.

— Ну что? Клянешься?

— Ага. Клянусь, что не скажу по своей воле, — использовал подходящую формулировку див.

— Тогда приходи сегодня ночью, как все уснут, сюда, вот в это самое место. И мы с тобой отправимся в Пустошь.

— Что?! — обалдело уставился на маленького колдуна Кузьма. — Куда?

Анонимус уже готов был выскочить из своего укрытия, но Гермес Аркадьевич удержал его за рукав.

— Тс-с, — едва слышно прошептал он. И фамильяр послушался.

— Я поэтому и просил тебя никому не говорить. Это будет наша с тобой тайна. Никто не узнает, а значит, и ругать никто не будет. — В голосе мальчика звучало торжество.

— Ну… логично, да. А почему я? И вообще, кто нас туда пустит? — Кузьма уже сменил удивление на искреннее любопытство. И Анонимус сам поймал себя на мысли, что ему тоже интересно, что именно задумал маленький хозяин. А тот, очевидно, вдохновившись реакцией приятеля, тихо, но быстро и эмоционально заговорил:

— Я отправлю. Это и есть самая главная тайная тайна. Я научился открывать коридор!

Он сказал это с такой гордостью, что Анонимус моментально понял — это не простая бравада. Но… как? Где он мог научиться? Михаилу Вазилисовичу всего восемь лет!

И маленький колдун немедленно ответил на незаданный вопрос. Впрочем, обращался он к Кузьме, чье ошарашенное выражение лица говорило красноречивее любых слов.

— Смотри.

Мальчик вытащил из кармана мел, присел на корточки и начертил на плитке маленький и кривоватый, но вполне действующий алатырь.

— Я расспрашивал колдунов, работающих с коридором, и они мне подробно все показывали и рассказывали, я же маленький! — Михаил Вазилисович улыбнулся хитрющей и торжествующей улыбкой, и Анонимус на мгновение прикрыл глаза, слишком уж эта улыбка была похожа на улыбку другого маленького колдуна.

А Михаил Вазилисович продолжил:

— …И я понял! Смотри. Вот сюда, в самый центр, направляешь силу, как при концентрации щита, только в одну точку, а потом р-раз… — Мальчик крутанул пальцем, и воздух вокруг звезды завибрировал. Кузьма инстинктивно отскочил в сторону. А маленький колдун звонко рассмеялся.

— Не бойся, я не закончил, да и не утянет тебя в такую маленькую дырочку!

— Не утянет, конечно, — буркнул див, — но рожей в брусчатку тоже неприятно. Помнишь, я рассказывал, как Гермес Аркадьевич меня почти поймал?