Книга Изгнанник, страница 57 – Женя Гравис

То, что путь, по которому они скатились, остался где-то позади, она поняла несколько минут назад. Ход, который они выбрали, по крайней мере не спускался вниз, был достаточно широким и пока не закончился тупиком. Наверное, все-таки надо было порвать юбку на лоскуты и сделать подобие веревки, да что уж теперь…

Соня тоскливо оглянулась назад.

— Митруц… – позвала она. – Может, вернемся? Это не тот путь, ты же видишь?

— Нет. Смотри, – он остановился, – ты сама говоришь про воздух. Видишь, он движется?

Пламя свечи слегка колебалось в темноте, и Соня, откровенно говоря, не поручилась бы сказать отчего. Может, от сквозняка, а может, от их с Митруцем сбивающегося дыхания.

Через несколько минут Митруц вдруг зашипел, затряс ладонью, после чего оба погрузились в темноту.

— La dracu, nu!^[19] – сразу раздалось сердитое оттуда же.

Соня поняла и без перевода: огарок иссяк окончательно.

— Сколько спичек осталось? – спросила она.

— Мало. Штук несколько. – Митруц встряхнул карман, в котором сухо зашуршали оставшиеся спички.

Голос у него был ровный, и Соня снова удивилась, насколько мальчик невозмутимым остается в такой зловещей ситуации. Еще немного – и они окажутся в полной темноте, не зная, куда идти. А он спокоен, как Том Сойер. Соня, конечно, не была кисейной барышней и не собиралась падать без сил тут же – как Бекки Тэтчер. Но интуиция (в виде попугая) подсказывала, что времени у них не так много и надо непременно найти выход из шахты. Потому что без воды они оба свалятся без сил довольно быстро.

И снова вспомнился Митин рассказ. Как он разговаривал с тьмой, сидя в полной темноте. Соня представила на мгновение, что она тут совсем одна, и поежилась. Нет, невозможно. Даже если бы рядом не было Митруца, все равно оставался внутренний попугай. И все же хорошо, что кроме придуманной птицы поблизости есть живой человек.

— Идем дальше? – спросил Митруц, чиркая спичкой о стену, и Соня попыталась придать лицу спокойное выражение и улыбнуться:

— Идем.

Она взяла его за руку и даже закрыла глаза, от которых все равно было мало толку. Идти было все тяжелее – болели ноги, а в туфли то и дело набивались мелкие камни, царапая кожу. Пару раз Соня ощутимо стукнулась лбом о выступающие камни, поэтому свободной рукой теперь ощупывала пространство перед собой.

Проход поднимался вверх, что не могло не радовать, но одновременно сужался и становился ниже. И она в какой-то момент запаниковала, что придется ползти в узком лазе. А если они там застрянут?

Соня пыталась не поддаваться панике, но с каждым шагом делать это становилось все сложнее. Как ни странно, Митруц вообще не выказывал какого-либо страха, чего можно было ожидать от ребенка в такой ситуации.

— Тебе совсем не боязно? – спросила она, когда Митруц зажег очередную спичку и осветил ход впереди – потолок там опускался еще ниже.

— Нет, – сказал он. – Я часто по пещерам лазил. Тут даже крысов нет, зачем бояться? Дай еще конфету, а?

Она залезла в ридикюль и протянула ему очередной леденец. А фантик снова положила на землю и придавила камнем.

— Наверное, назад поворачивать уже поздно, – со вздохом сказала Соня, глядя в темноту впереди.

— Ты сама сказала – надо смотреть на пламя. Смотри.

Огонек спички в его руке слегка трепыхался. Потом добрался до пальцев, Митруц дунул и погасил спичку.