Книга Изгнанник, страница 30 – Женя Гравис

— Вот и я о том же! – энергично подхватила фрау Марта. – Сохрани нервы – сохранишь и желудок.

— О, ваша философия могла бы спасти половину датского двора, – мягко усмехнулся господин Фишер.

— Поверьте, герр Фишер, там давно нечего спасать. Разве что Северный Шлезвиг, который по какому-то недоразумению отошел датчанам.

— Прошу вас, фрау Марта, если мы сейчас будем вспоминать все территориальные недоразумения между Германией и ее соседями, то может разразиться новый международный скандал.

— Территориальные недоразумения, как вы их называете, всегда начинаются с недоразумений человеческих, – заметила Леокадия Павловна. – К примеру…

Соня вполуха слушала беседу, не принимая в ней участия и разглядывая происходящее вокруг. Зрители разбились на группы и тихо переговаривались, потягивая прохладительные напитки. Невдалеке оживленно беседовали купчиха Феврония Савельевна и дама, с которой пришел главный врач. Купец Макар Ефимович, раскрасневшийся и энергичный, громко возмущался: «Боже, за что старика-то? Он же не виноват!» Доктор Снегур делал вид, что внимательно слушает, но все время незаметно косился в сторону. Куда это он так смотрит? Соня проследила за его взглядом и наткнулась на знакомую веселую компанию. Ясно. Госпожа Морару и ее мужчины. Кажется, в этот вечер их стало даже больше.

До Сони донесся мурлыкающий голос домны Каталины:

— Ах, Рене, вы такой артист. Если бы вы играли Гамлета, я бы поверила каждому вашему слову.

— Я с удовольствием, – отозвался француз. – Но только при условии, что вы сыграете Офелию.

— С радостью. Хотя… боюсь, я слишком жива для этой роли.

Раздался смех, но Андрей Ковалинский почему-то не засмеялся. Он стоял, нервно сжимая в руках портсигар и ковыряя ногтем эмалевую птицу на крышке.

— Если бы Гамлет вел себя как вы, Рене, – резко сказал он, – то представление закончилось бы на первом акте.

— Дорогой Андри, что с вами? – удивленно округлила глаза домна Каталина. – Вам не по душе пьеса? Или компания?

— Мне не по душе моя роль в этом спектакле, домна Каталина, – грубовато ответил обычно добродушный и обходительный Андрей и покачнулся. Соня вдруг поняла, что он сильно пьян. – Прошу меня простить, вынужден отойти по срочному делу.

Он задел бедром стол, отчего стаканы жалобно зазвенели, схватил ближайшую бутылку и, шатаясь, ушел прочь. Воцарилась неловкая пауза.

— А знаете, если актер, играющий Клавдия, еще раз закричит, боюсь, сцена рухнет от ужаса, – попытался пошутить кто-то.

— Или от его веса, – добавил другой.

Компания снова засмеялась, но уже без огонька, слегка принужденно.

— Ах, господа, не будьте так жестоки, – вмешалась домна Каталина. – Кто знает, может, завтра нас самих будут обсуждать с тем же усердием.

«Непременно будут, – подумала Соня. – Вы ведь прилагаете к этому все усилия».

Софья Загорская даже не представляла, насколько она будет права. Увы, не в том смысле, в котором могла предположить.

За сценой снова раздался удар молотка в крышку от кастрюли, и зрители поспешили занять свои места.

Все-таки идея с гастролями оказалась превосходной, поскольку постановка внесла оживление в размеренную жизнь санатория. Артистов приняли очень тепло – они выходили на бис три раза. Главврач лично вручил два пышных букета Офелии и Гертруде, а зрительницы крайне воодушевленно хлопали актеру, исполнявшему роль Гамлета.