Книга Изгнанник, страница 180 – Женя Гравис

Она молча подхватила корзину, собрала оставшийся товар, свернула рогожку и пошла прочь. Самарин тоже спохватился и поднял с земли свои подарки – ничего не разбилось и не помялось, все покупки остались целыми.

— И что, начальник, вот так ее и отпустишь? – раздался чей-то голос из толпы.

— Представление окончено! – отрезал Ружич, разворачивая коня обратно. – А кому этого мало – так милости прошу к нам в кутузку. Она как раз пустует.

Проезжая мимо Самарина, Андрей Кузьмич едва слышно произнес:

— Вечером жду у себя.

И конь вместе с седоком скрылся в толпе, лишь черный хвост хлестал по крупу, отгоняя мух.

— Вот за это я люблю воскресные вечера. Все наконец перестают спорить о делах и начинают спорить о еде. – Андрей Кузьмич положил себе еще вареной картошки и щедро полил ее топленым маслом.

— О еде спорить гораздо безопаснее, – заметила его супруга Нонна Егоровна. – Хотя и за столом всегда найдутся люди с крайними взглядами.

— Кто, например? – вежливо поинтересовался Самарин.

— Например, Трифон Мартынович считает, что к утке достаточно картошки. А я утверждаю, что к ней необходимы моченые яблоки.

— В этом вопросе я на вашей стороне, – сказал доктор Вельтман.

— Я полагаю, что утка в брусничном соусе и так обладает богатым вкусом, чтобы добавлять к ней еще больше кислоты, – возразил Дуленос.

— А я думаю, так привкус получается более изысканным, – ответила Нонна Егоровна. – Что думаете, Дмитрий Александрович?

— Я… – Самарин спешно проглотил кусок жестковатого мяса. – Полагаю, что все блюда на этом ужине великолепны и заслуживают похвалы. Мне все очень нравится – и с яблоками, и без.

— Дмитрий Александрович слишком дипломатичен, чтобы принять чью-то сторону, – заметил Трифон Мартынович. – Кстати, Нонна Егоровна, как вам мое масло?

— Превосходно, как и всегда.

Дуленос довольно улыбнулся и обвел взглядом стол, на котором, разумеется, присутствовали и его сыр, творог и масло. По крайней мере, уже знакомый эдамский сорт Самарин там обнаружил и не без удовольствия попробовал еще раз.

Ужинали у Ружичей неторопливо и обстоятельно. За столом говорили о базаре, погоде, ценах на хлеб, о том, как быстро в этом году поспела вишня. Кроме семьи Ружичей, на ужине присутствовал молочник с супругой и доктор Вельтман – также с женой. Других девиц на выданье, слава Диосу, среди приглашенных не оказалось. А Юлия Андреевна снова была обильно усыпана рюшами и скромно опускала глаза каждый раз, когда Дмитрий смотрел в ее сторону.

Андрей Кузьмич Ружич сидел во главе стола – вальяжный и спокойный, как и утром на базарной площади. Трифон Мартынович весело шутил, доктор Вельтман говорил мало и выглядел уставшим. Нонна Егоровна изображала радушную хозяйку и зорко следила за тем, чтобы тарелки ни у кого не оставались пустыми.

В общем-то, ужин как ужин. Самарин, пробуя тот самый знаменитый калинник, вдруг поймал себя на мысли, что начинает проникаться этой провинциальной неторопливостью. Вот что значит размеренная жизнь. Каждый день несет лишь спокойствие и предопределенный порядок вещей. Каждое воскресенье – еженедельный ритуал в виде похода на базар. Каждую неделю – ужин в компании приятных людей, которых выучил достаточно хорошо, чтобы знать все их достоинства и недостатки.