Книга Изгнанник, страница 164 – Женя Гравис

— Ялгар там бывал, он один из живых может туда сходить и вернуться.

«Не один, – подумал Дмитрий, вспоминая два своих путешествия в это странное место. – И, кстати, пасечник уже не одноглазый». Девчонка, сама того не понимая, говорила больше, чем ее дед. Пусть эти сведения никак не относились к делу, но давали хоть какое-то представление о жизни общины.

— А ты к деду зачем приходил? О мертвых поговорить?

— О них, – подтвердил Самарин. – Точнее, о ней. Анна Миронова, она учительницей в школе была. Может, ты ее видела.

— Видела, конечно, много раз, – улыбнулась Яся, подняв голову к небу. – Она меня учила и книги с картинками показывала.

Потом повернула лицо к сыщику, прищурилась и добавила шепотом: «Только деду не говори».

Новый день в Бронске начался без дождя, но небо затянуло серой завесой, отчего городок казался еще более снулым, чем обычно.

Самарин шел уже знакомым маршрутом по Пушкарской улице, ловя себя на том, что начинает узнавать дома и лица горожан. И даже вежливо кивает встреченным на улице людям. За несколько дней к нему привыкли, и он к ним начал привыкать.

Это было чувство, похожее на то, что он испытал несколько лет назад, когда с другом Глебом Шталем сорвался на недельный отдых в Тарусу. Поездка вышла спонтанной и оттого, наверное, и запомнилась. Они сняли флигель, стоявший в глубине запущенного сада, и целых семь дней купались на Оке, гуляли, читали и общались с такими же отдыхающими. Таруса была еще меньше, чем Бронск, и на изучение ее окрестностей хватило одного дня.

Ощущение это Самарин хорошо запомнил. В первый день – эффект новизны и свежие впечатления. В последний – чувство, что знаешь здесь каждый закоулок и уже считаешь себя местным, который точно знает, какой пляж лучше и где дешевле купить калачи к чаю.

Похожее воздействие на сыщика сейчас оказывал Бронск. Входная дверь в библиотеку, куда решил заглянуть Самарин, была приоткрыта, и оттуда доносился мужской голос – высокий, слегка гнусавый, с интонациями человека, непоколебимо убежденного в своей правоте.

— …а я вам говорю, Ева Наумовна, народ надо просвещать. Нравственное оздоровление не происходит само по себе.

Самарин вошел и обнаружил у конторки уже знакомого ему по вчерашней уличной перепалке возле трактира председателя Комитета попечительства о народной трезвости – Афанасия Петровича Аметистова. Он стоял ко входу спиной и появления сыщика не заметил, поскольку грозно размахивал брошюрой перед лицом библиотекарши.

На обложке Самарин разглядел надпись крупными буквами «Пьянство – дверь в пустоту», под которой неизвестный художник изобразил дверь, из которой выглядывала костлявая рука с бутылкой. Выглядело это очень загадочно.

Ева Наумовна бросила короткий взгляд на вошедшего и продолжила разговор с комитетчиком. Голос ее выдавал человека, который вынужден проявлять вежливость, но запасы ее стремительно иссякают.

— Поймите, Афанасий Петрович, библиотека не обязана принимать всякую типографскую продукцию, даже если она напечатана исключительно с благими намерениями.

— Не всякую, а просветительскую, – строго поправил ее председатель и начал раскладывать брошюры на конторке. – Вот, извольте, новый завоз: «Вино – враг семьи», «Самогон и падение нравов», «Как распознать тайного пьяницу». Последняя, между прочим, будет особенно полезна для жен и матерей.