Книга Эффект Годзиллы, страница 61 – Елена Логунова

— Да не хотим мы ничего такого! — Я помотала головой. — Просто штопаем дыры в памяти и в сюжете.

— Хочется, знаешь ли, видеть цельную картину, без прорех, — добавила Ирка. — А мы ж не следователи, нам никто чистосердечных признаний не делает, приходится самим каждую детальку мозаики добывать и на место ставить.

— Кстати! Надо поставить на место стол, — встрепенулась Мара. — Коля, вылезай оттуда, без грубой мужской силы мы не справимся.

Общими усилиями, пыхтя, сопя и незаслуженно ругая добросовестных производителей большого и тяжелого предмета мебели, мы вернули стол на место, отдышались и все вместе поехали к тетушке смотреть на роборыбу.

Показательное выступление спортивной пары «Суперкот и Роборыба» имело большой успех. Публика восторженно ахала и до самого финала шоу не покидала зрительских мест у распахнутой двери санузла, не обращая внимания на летящие со сцены брызги и подбирающиеся к порогу лужи.

Волька с рычанием скакал вокруг аквариума, совал в него морду и лапы, закручивал водовороты и смерчи. Роборыба пищала, мигала огнями и с поразительной ловкостью уклонялась от столкновения.

— Настоящий поединок Кракена с субмариной! — прокомментировал Колян. — Только давайте в следующий раз запустим рыбу прямо в ванну, так нам будет лучше видно, потому что аквариум Волька то и дело собой загораживает.

— Тогда уж сразу в бассейн, чего мелочиться, — фыркнула Ирка.

— Из полной ванны кот выплеснет слишком много воды, затопим соседей снизу, — поддержала сестру Мара.

Роборыба вдруг ракетой вылетела из воды. Кот подскочил, исполнил безупречный тройной тулуп и отвесил противнику мощный хук справа. Роборыба поменяла направление полета, стукнулась о стену и вернулась точно на базу — аккурат в аквариум. Зрители восторженно загомонили.

Я оставила их наслаждаться шоу, отступила от двери санузла и прошла в кухню-гостиную.

Тетушка, сидя за столом, читала книжку. Не отрываясь от нее, она уведомила:

— Плата за просмотр — обезвоживание и уборка помещения, — и подтолкнула ко мне с намеком выставленный на стол большой рулон бумажных салфеток.

— Так точно, мой генерал, будет сделано, — пообещала я и, не прикоснувшись к салфеткам, села напротив родной старушки.

— Что? — Она закрыла книгу.

Правильно поняла, что у меня к ней есть вопрос.

— Ты что-нибудь знаешь о холдинге «Русморе»? — спросила я.

Тетушка сняла и отложила очки.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ты всю жизнь проработала в судостроении и продолжаешь интересоваться этой темой, — я кивнула на книжку. На ее обложке было написано: «История подводных лодок 1624–1904 гг.».

— Мне вполне понятно, почему ты спрашиваешь об этом МЕНЯ. Я хочу знать, почему тебя вообще это интересует, — тетушка посверлила меня острым взглядом, ответа не дождалась, но угадала его и закатила глаза: — Боже мой, опять тебе неймется! Сказано же: дело закрыто, преступник найден!

— А если не найден? Вдруг его признательные показания — самооговор? Если на него надавили, чтобы он взял на себя вину сразу за два преступления — свое и чужое?

— Да кому это нужно?! Гм… Ну, да… — Тетушка отвела взгляд, посидела немного, рассматривая торшер в углу, и снова повернулась ко мне, уже другим тоном спросив: — Какие у тебя основания для сомнений?

— Какое-то уж очень изощренное убийство. — Я поискала слово. — Театральное! Очень похоже на личную месть человеку, смерть которого преступник хотел сделать максимально унизительной и мучительной. Это не безэмоциональное выполнение полученного от кого-то задания, скорее кровная обида, переросшая в навязчивую идею.