Книга Эффект Годзиллы, страница 46 – Елена Логунова

— Лично я уже вполне насладилась, может, пойдем отсюда? — предложила я.

— Нельзя, — с искренним сожалением сказала Марфинька, рассасывая таблетку. — Мы ждем Марусю. Ее выступление будет после этого шабаша. — Она кивнула на ползущую мимо двери процессию.

— Это называется «кураторская медиация по выставке», — подсказала тетушка, заглянув в программку, и тут же принялась полуобморочно ею обмахиваться.

— Мы все тупые идиоты, которые живут в городе, где нет никакого смысла. Но хотя «питерская некромистика» — это звучит по-детски и наивно, мы как художники, несмотря ни на что, стремимся стать частью этой разрушающейся плоти города. — Кураторша заговорила громче и быстрее. Я предположила, что медиация вышла на финишную прямую. — Все это растекается, распадается, разлагается, как и сам Петербург, и мы…

— Вообще-то мы бы не хотели пока растекаться, распадаться и разлагаться, — сказала тетя Ида извиняющимся тоном. Она явно чувствовала себя виноватой за то, что затащила нас всех на этот некровернисаж. — Давайте немного потерпим. Послушаем Марусю — и в бега.

— А тут, смотрите, у нас живая розочка, мы ее затолкали туда буквально позавчера, она будет гнить на протяжении всей выставки, приходите в последний день, она должна будет уже разложиться, — донеслось из соседнего зала.

— А у меня есть сенсационная новость, — громко сказала я, отвлекая внимание побледневших старушек от лекции кураторши.

Не хотела втягивать тетю Иду и Марфиньку в наше расследование, а пришлось: клин, как говорится, выбивают клином, а шок — шоком.

— Какая? — Обе мадамы вскинули головы, взглянув на меня с надеждой.

— Да, какая? — эхом повторила Ирка.

Я виновато глянула на нее — прости, мол, Ватсон, не тебе первому сообщаю, так уж вышло! — и объявила:

— Похоже, неприятное приключение Мары связано со взрывом в бассейне!

— Ка-ак?! — Все ахнули, громче прочих — сама Мара.

Я глянула на дверной проем — за ним пугающе метались тени и все еще звучал бодрый голос кураторши («А это ежик-трупоед, смотрите, он очень миленький…») — и пообещала:

— Сейчас расскажу.

Не успела: в соседнем зале зазвучал рояль и полилась мистическая, торжественная, великолепная музыка из «Призрака оперы».

— Сейчас Маруся будет петь! — встрепенулась Марфинька и первой засеменила к выходу.

В итоге свое шокирующее сообщение я сделала уже в милой уютной пекарне, куда мы впятером — я, Ирка, Мара и мадамы — сбежали из некромистической бильярдной, как только закончилось выступление Маруси.

— Кому что? — едва все устроились за столом, спросила Мара. И похвалилась: — Я восстановила украденные карточки, средства на них остались нетронутыми, так что сегодня угощение с меня.

— Банковские карточки, которые были в портмоне? — уточнила я. — Значит, ими никто нигде не расплачивался… Что ж, это только подтверждает мою версию.

— Какую? Говори уже. — Ирка в нетерпении похлопала ладонью по столешнице.

— Минуточку, без меня не начинайте, я сделаю заказ и вернусь. — Мара убежала к стойке.

Мы дождались ее возвращения с двумя подносами, разобрали стаканы с напитками и тарелочки с выпечкой. Марфинька, к которой вернулся апломб, утраченный было на пугающем некровернисаже, царственно мне кивнула:

— Приступай, детка.

— Начну с того, что идея про сигналы мироздания не лишена смысла. — Я кивнула Маре, которая горделиво приосанилась. — Не случайно, придя в чувство после того, как злодей прыснул тебе в лицо неведомой бякой, ты пошла на Парнас. Мысль о великой пользе плавания так крепко засела в твоей голове, что ее даже какой-то злой химией не вымыло полностью. Но дело совсем не в этом.