Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 76 – Анна-Лу Уэзерли

В тот день мама собралась выключить телевизор, чтобы дочь не смотрела новости, но Клэр выхватила у нее пульт и увеличила громкость.

«Вчера ночью в Северном Лондоне в своем доме было обнаружено тело мужчины с жестоким ранениями, – звучал из телевизора отрывистый голос журналистки. – Мистеру Миллсу, фотографу в области моды и интерьеров, который работал на такие бренды, как «Джон Льюис», через две недели должно было исполниться сорок. Он скончался на месте преступления. Под стражу для допроса была взята тридцатисемилетняя женщина, предположительно жена жертвы, однако вскоре она была освобождена без предъявления обвинений».

«Освобождена без предъявления обвинений! – завопила она в телевизор. – Она убила его, а они выпустили ее!»

Мама попыталась успокоить дочь.

«Клэр, детка, уймись, выключи его. Ты только сильнее разбередишь себе душу».

Но Клэр рыдала до тех пор, пока мать силой не уложила ее в постель.

Она опирается на стену рядом с переговорным устройством; она так устала, что с трудом держится на ногах.

— Уже поздно. Кто там? У меня спит ребенок… уходите. Я не хочу никого видеть и ни с кем говорить.

— Знаю, что поздно, и прощу прощения. – У женщины извиняющийся тон. – Меня зовут Эбби Кинг. Я из «Норт Лондон энкуаирер». Пожалуйста, Клэр, позвольте мне войти и поговорить с вами. Это займет не больше пяти минут. Мне нужно поговорить с вами о Роберте, вашем партнере.

Как она и думала, еще один репортер хочет что-то вынюхать – они как мухи, слетающиеся на дерьмо. Но то, что женщина использовала слово «партнер», заставляет Клэр встрепенуться. Да, она была его партнершей, разве не так? Этот факт наконец-то признан, причем самой прессой, и от этого на душе радостно. Уж больно долго она была тайной Роберта.

— Послушайте, вы знали Роберта лучше всех, – продолжает голос. – Вы мать его единственного ребенка. Я знаю, что сейчас вы не настроены на разговор, но мне нужны подробности его истории, истории жизни вашей пары. Понимаю, сейчас, вероятно, не самое подходящее время, поэтому я искренне прошу прощения. Просто я проезжала мимо на пути домой и подумала… Вы же можете помочь, Клэр. Вы знали его как никто. Помогите нам нарисовать портрет Роберта, каким он был, какой отец из него получился. Все это ужасная, страшная трагедия – то, что так жестоко убили человека, которого вы любили. Мы хотим показать читателям, как случившееся подействовало на вас и вашу дочь. Мы знаем, что его жену допрашивали… что она обвиняет вас в крахе их брака…

Последние слова разжигают в ней ярость.

— Меня обвиняет? – гневно вскрикивает Клэр. – Надо же! Это чертова психопатка обвиняет меня! Да Роб терпеть ее не мог. Просто он никак не мог уйти от нее. Она же преследовала его, не оставляла в покое, не могла смириться с тем, что ему нужна я, и мы, и… – Клэр понимает, что кричит в переговорное устройства, и осаживает себя. – Ладно… входите. Но у вас есть не более пяти минут.

— Поверьте мне, – говорит голос, – больше пяти минут мне и не нужно.

Женщина на пороге выглядит до странности знакомой, как будто Клэр уже где-то видела ее, однако она знает, что такого не было. Вероятно, это от усталости. Ее мыслительные способности притупились. Для нее мука задуматься о чем-то наперед, даже на ближайшие несколько секунд.