Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 19 – Анна-Лу Уэзерли

— Продолжай… – Дэвис нравится делать резкие сюжетные повороты, но я потакаю ей. Это малая цена за ее въедливость.

— И соседка вспомнила, что миссис Миллс угрожала убить мужа, кричала, что была бы рада, если бы он сдох на глазах у всей улицы.

— Ясно, – говорю я. – В общем, как я понимаю, все это очень интересно. Но едва ли это можно считать признанием, верно? Я в том смысле, что многие жены сгоряча говорят такое своим неверным мужьям.

Неожиданно Дэвис опускает взгляд вниз, как будто я задел ее за живое.

— Мне нужен перечень тех, с кем уже пообщались, список всех, кто здесь живет. Я хочу выяснить, кто такие эти Миллсы, как они жили, что они собой представляют. Возможно, сегодня вечером кто-то что-то видел; похоже, все они любят порыться в чужом грязном белье, так что я уверен, что что-нибудь да вылезет. И еще эта Моника, подруга, о которой ты говорила, – пообщайся с ней. Я хочу, чтобы ты опросила ее первым делом, а потом уже занимайся остальными обитателями улицы.

Дэвис кивает.

— Технически это тупик, босс, – улыбается она мне, и я наигранно сурово хмурюсь.

— Кстати, нам удалось выяснить, что за другая женщина? Имя любовницы?

— Некая Клэр, ни фамилии, ни адреса. Может, Лори Миллс прольет хоть какой-то свет.

— Отправь кого-нибудь к ней, как только у нас появится адрес, ладно?

Краем глаза я снова вижу Фи. Она стоит слева, в стороне от стаи стервятников, и роется в своем телефоне. Я сосредотачиваю внимание на Дэвис.

— Послушай, Дэвис, а ты-то что об этом думаешь? – спрашиваю я, потому что знаю, как это выглядит. Послание на зеркале, орудие убийства, никакого взлома и резкий разрыв отношений из-за супружеской измены. Кто-то может сказать, что письмена – в буквальном смысле – на стене. Только я так не думаю…

— Взлома не было, босс, на месте преступления никто не присутствовал, подозреваемая утверждает, что на момент убийства впала во временную амнезию, есть орудие и мотив, и по характеру нанесенных ран я бы сказала, что нападение произошло в состоянии аффекта, подпитанного страстью, ненавистью, жаждой мести. Для миссис Миллс все это выглядит не очень хорошо. – Дэвис колеблется. – И все же… я не знаю… Она такая маленькая, – говорит она, вторя моим собственным мыслям. Ее интуиция подсказывает ей точно так же, как мне – моя.

Лори Миллс – судя по тому, что мне удалось увидеть и что сейчас отметила Дэвис, – просто крохотная. Она миниатюрная, с тоненькими, как у птички, конечностями, к тому же сломленная. Именно такой образ сложился у меня в голове, когда я увидел ее, – сломленной птички. Убить мужчину, который крупнее раза в два, а может, и в три… это кажется маловероятным, хотя и не невозможным. Нельзя недооценивать силу человека в экстремальных обстоятельствах и при не менее экстремальных эмоциях, но в Лори Миллс была – и есть – та хрупкость, которая навела меня на мысль, что у нее едва хватает сил, чтобы удержать вилку и нож, не говоря уже о том, чтобы практически обезглавить своего высокого, выше шести дюймов ростом, мужа и несколько раз подряд проткнуть его ножом.

— Когда человек захочет, в нем может проснуться невероятная сила, – говорит Дэвис, снова читая мои мысли. – Ярость, стремление защитить своих детей, страх…

— Да. – Я соглашаюсь с ней, потому что знаю, что это правда.