Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 17 – Анна-Лу Уэзерли

— А он так и не появился. Я думала… я думала, он продинамил меня… Я так разозлилась… Он причинил мне столько боли… с ребенком, с Клэр… после аварии… я позвонила на его телефон… услышала, как он звонит наверху…

Офицер записывает в блокнот, одновременно кивая и бормоча успокоительное вроде «Все в порядке, Лори…»

— О господи… о господи, Роберт, мой Бобби… о господи. – Она прячет лицо в ладонях. – Я… я приготовила ему говядину «Веллингтон»… – Лори неожиданно вспоминает о Клэр и убирает от лица руки. Они в крови. Кровь впиталась и высохла в складках и бороздках на коже и забилась под ногти. Ее начинает трясти. – Нет… нет… НЕТ!

— Все в порядке, – снова уверяет ее офицер. – Мы уже почти приехали в отделение. Вас осмотрит врач, мы дадим вам возможность умыться. Все в порядке. – Ее голос звучит мягко, но властно, и Лори находит утешение в том, что кто-то другой взял ситуацию в свои руки. С тех пор как случилась авария, она привыкла к тому, что ею управляют и указывают, что делать.

— Лори, нам нужно взять у вас кое-какие образцы для анализа: ДНК, отпечатки пальцев, образцы крови. Это стандартная процедура. Вы не возражаете, Лори? Вы понимаете, о чем я говорю? А потом вы помоетесь, выпьете чашечку чая и мы поговорим, ладно?

Лори таращится на свои руки, на пятна крови на ладонях.

— Лори? Лори, хотите, чтобы мы кому-нибудь позвонили?

Продолжая глядеть на руки, она отвечает:

— Да… да, я понимаю…

Констебль кивает.

— Ладно… вот и хорошо, – говорит она, однако обе знают, что ничего хорошего нет. – Вы не под арестом.

Это слова больно ударяют Лори в солнечное сплетение. Не под арестом? А с какой стати ее арестовывать? Почему они говорят об аресте? «О господи, они думают, что я убила Роберта». Сквозь шок и ужас начинает пробиваться инстинкт самосохранения, приводя ее в чувство и хоть немного проясняя мысли.

— Я… я хочу поговорить с мамой, – запинаясь произносит она. – Моей мамой…

Офицер опять похлопывает ее по руке, но делает это как робот, без каких-либо эмоций, и Лори хочется оттолкнуть ее. Лори неприятно, что к ней прикасаются. Ее начинает тошнить. Она вспоминает послание, написанное кровью на зеркале. Послание убийцы. Господь Всемогущий. Паника и страх обрушиваются на нее в полную силу, сдавливают ей горло, сжимают его, как тисками, не давая дышать.

— Это я его убила? – вслух произносит она, не особо задумываясь о смысле слов. – Это я убила Роберта?

Тут до нее вдруг доходит, что женщина-полицейский в перчатках.

— Не знаю, Лори, – мягко говорит констебль. – А вы?

Пресса прибыла, когда я покидаю дом. Группа журналистов топчется у конца тупика и ищет способы пробраться через полицейские барьеры, напоминая стервятников, кружащих над свежим трупом. Хорошие новости обычно распространяются быстро. Среди толпы я замечаю ее, но притворяюсь, будто не вижу. В последние месяцы мы, я и Фи, пару раз встречались, чтобы выпить по стаканчику. Я вполне мог бы назвать эти встречи свиданиями. На последнем «свидании» она осталась на ночь, и мы закончили день в постели. Полагаю, что оба знали, что такой исход был предрешен. Я не рискнул бы назвать это «любовью», но секс у нас был приятным, даже хорошим, как нечто комфортное и естественное. Я рад, что мой первый секс после Рэйчел был с Фионой Ли. Мы с ней прежде всего друзья, и она вызывает у меня только теплые чувства. Я доверяю ей и уважаю ее, даже несмотря на то, что она журналистка. К тому же она красива и жизнерадостна. Она хорошая женщина. И да, она мне нравится. А может, это что-то другое. Как бы то ни было, между нами произошло то самое, что случается после нескольких рюмок.