Книга Тихий дом в Кедровом тупике, страница 156 – Анна-Лу Уэзерли

С галереи, от родственников и друзей, пришедших смотреть на то, как вершится справедливость, то и дело раздавались рыдания и полные ужаса возгласы. Линна Джордж была вынуждена давать показания через вокодер. Ее гортань была почти полностью уничтожена смертоносным коктейлем, приготовленным Моникой, которая бо́льшую часть времени, пока суду предъявлялись доказательства, сидела с бесстрастным лицом. Когда судья приговорил ее к двум пожизненным срокам заключения, галерея взорвалась радостными криками, да и я, как мне кажется, торжествующе вскинул вверх кулак. Еще раньше я сказал обезумевшей от горя матери Клэр Райт, что не успокоюсь, пока преступник не окажется за решеткой, и я был полон решимости сдержать свое слово. Но главное, что я пообещал Лори Миллс приложить все силы к тому, чтобы хоть как-то исправить причиненное ей зло.

Лори подозревала, что за автомобильной аварией, унесшей жизни ее нерожденных близнецов и ввергнувшей ее саму в алкогольную зависимость и депрессию, тоже стояла Моника, только доказать этого она не могла. Временами меня охватывал ужас, когда я слушал, сколько горя Роберт и Моника Эткинс причинили одной женщине. После суда я приехал к Лори, чтобы поговорить с ней и предложить поддержку, и обнаружил, что она собирается навестить Монику в тюрьме, дабы выяснить, планировали ли они с Робертом убить ее и близнецов. Я пытался отговорить ее, советовал отказаться от этой идеи. Моника никогда не выйдет на свободу, и я не хотел, чтобы Лори еще раз испытала боль от встречи лицом к лицу с этой женщиной. Однако она оставалась непреклонной. Думаю, у каждого из нас свои способы закрыть ту или иную страницу нашей жизни.

Надеюсь, это все же приведет Лори Миллс к душевному спокойствию.

Вудс был в восторге от вердикта суда, когда судья похвалил меня и мою команду за работу по поимке Моники Эткинс. Теперь на улицах стало на одного убийцу меньше.

— Пресса, Райли, просто смакует эту историю, и мы в ней выступаем победителями.

«Победителями». Я в этой истории победителей не вижу, но не мешаю Вудсу наслаждаться моментом славы. Это именно то, что его заботит: отраженная слава, когда он достойно выглядит и когда его репутация в целости и сохранности.

— Нам повезло, что Лори Миллс не подала на нас в суд, – сказал я, гася его ликование. – Или что она не выступила перед прессой и не обругала нас последними словами.

Эйфория Вудса тут же улетучивается.

— Да, гм, думаю, нам стоит поблагодарить за это вас, Райли, – сказал он, хотя я видел, как тяжело ему дались эти слова.

— Это подозрительно смахивает на комплимент, сэр, – сухо заметил я.

— Не обольщайтесь, – сказал он.

— Я с самого начала знал, что Лори Миллс не убийца. Вы это помните, сэр? Вы помните, как я вам это говорил, а вы повторяли…

— Да-да, ладно, Райли. Вы были правы. Я ошибался. Вот так. Довольны?

Я улыбаюсь.

— Доволен, сэр, – ответил я.

Когда я направлялся к двери, он остановил меня и посмотрел в глаза.

— Да, кстати, Дэн, ваша интуиция… берегите ее, ладно?

— Приложу все силы, сэр, – сказал я и закрыл за собой дверь.

СМИ просто помешались на истории Миллсов. Думаю, с их точки зрения в ней было все, что необходимо для сенсации: извращенная связь, любовь, предательство, убийство, насилие, религия, безумие, страсть, ревность, суровый суд… и дети, мертвые дети. Ведь именно мертвые дети сильнее всего пробуждают эмоции. По сути, младенцы занимали в этом деле важную роль. Майло и Нэнси, Матильда и страх Дэвис перед беременностью… Вероятно, космос таким странным образом пытался мне что-то сказать.