Книга Горючие вещества, страница 16 – Хонобу Ёнэдзава

— Я Сасао, его лечащий врач.

— Я приехал, чтобы встретиться с Мидзуно.

— Его состояние ухудшается. Я не могу согласиться на это сейчас.

— Вы, доктор, будете присутствовать и в любой момент сможете остановить допрос. Согласны?

— Что ж… ладно.

Сасао первым открыл дверь. Свет, просачивавшийся наружу, стал еще ярче.

Мидзуно оказался жутко худым, скорее всего, сказалось истощение после происшествия в горах. На нем была кислородная маска. Щетина отросла, щеки впали, скулы выступили вперед, лицо выглядело бледным. Мидзуно приоткрыл глаза и посмотрел на Кацуру, но вскоре закрыл их, словно уснул.

— Я Кацура из Первого следственного отдела префектурной полиции и расследую убийство Гото Рёта. Я хотел бы поговорить с вами.

Мидзуно был не в состоянии говорить. Лишь слегка, совсем незаметно, так как его грудь поднималась и опускалась при дыхании, он кивнул.

— Мидзуно Тадаси. Это ведь вы убили Гото, не так ли?

Ответа не последовало. Глаза Мидзуно оставались закрытыми.

— Вы убили Гото прошлой ночью, заколов в шею у подножия скалы. Верно?

— …

То ли он молчал намеренно, то ли уже не мог отвечать. Краем глаза Кацура заметил, что Сасао начинает беспокоиться. Если Мидзуно не ответит на следующий вопрос, доктор наверняка остановит допрос. Значит, остался только один шанс, и Кацура должен попасть в цель. Чем Тадаси Мидзуно убил Гото Рёта в полночь у подножия скалы? Почему орудие убийства до сих пор не найдено? В голове Кацуры на мгновение всплыло слово «съесть», которое он написал в комнате для совещаний.

Кацура сказал:

— Вы закололи его костью, не так ли?

Лучевая кость на правой руке Мидзуно была сломана. Отчеты составлялись правильно, но не подробно. Кацура пожалел, что раньше не задался вопросом, какую именно операцию перенес Мидзуно. Остеосинтез. У него был открытый перелом правой руки. Кость сломалась, пробила кожу и торчала наружу, словно кол. Переломы бывают разными. Не исключено, что кончик кости был острым. Он вонзился в шею Гото и проткнул ее. Кровь жертвы смешалась с кровью Мидзуно и вызвала в ране реакцию свертывания. Орудие убийства же с помощью хирургического вмешательства спрятали в теле Мидзуно. Его никогда не должны были найти.

Глаза Мидзуно открылись, он сделал глубокий вдох и выдавил из себя:

— …Все не так. Я не закалывал его. – В уголках глаз появилась едва заметная улыбка. – Он закололся сам. – Едва произнеся это, Мидзуно испустил протяжный выдох.

Невозможно было точно установить, что произошло у подножия скалы. Известно только, что Гото, находясь в бредовом состоянии, начал раздеваться, что мать Мидзуно умерла из-за него и что кость правой руки Мидзуно выпирала за пределы тела. Также нет никаких сомнений в том, что Гото и Мидзуно дрались друг с другом. Воткнул ли Мидзуно свою собственную кость в шею Гото изо всех сил, какие только нашлись у него в тот момент? Или же он сказал правду, и кость действительно врезалась в шею случайно? Этого уже никогда не узнать.

При открытом переломе рана широко раскрыта и чрезвычайно уязвима для инфекции, а кровь другого человека может служить мощным источником заражения. Возможно, именно кровь Гото, попавшая на открытую кость, вызвала тяжелые осложнения у Мидзуно. Подтверждений этому не было, и Кацура не стал заносить собственную догдаку в официальные материалы дела.