Книга Горючие вещества, страница 15 – Хонобу Ёнэдзава

1. Сжечь

2. Утопить

3. Закопать

Все эти способы Кацуре уже доводилось видеть раньше. Убийцы всегда старались избавиться от оружия так, словно вместе с ним исчезнет и само преступление. Подходил ли хоть один из этих вариантов? Похоже, нет.

Ни у одного из мужчин не было при себе ничего для разведения огня. На месте происшествия не заметили следов костра. Кажется, где-то у подножия скалы протекала узкая речка, однако к ней никто не подходил – отпечатков ботинок не обнаружили. Закопать? Это первое, что приходит в голову любому преступнику. Но Сакураи и его подчиненные из криминалистического отдела наверняка проверили снег именно с этой мыслью. Если ничего не нашли, значит, оружия там действительно не было.

Каким же еще способом орудие убийства можно убрать с места преступления? Попивая чай, Кацура случайно посмотрел на чашку и, взяв ручку, написал: «Съесть».

По крайней мере, это более правдоподобно, чем «сжечь» или «утопить», решил он. В отличие от других способов, чтобы проглотить нечто – достаточно всего лишь тела.

— Но… Не верится.

Он уже давно исключил вероятность того, что Мидзуно заранее подготовил орудие убийства. Еще сомнительнее звучало то, что оно могло быть съедобным и что Мидзуно подстроил падение Гото с обрыва.

Взгляд Кацуры блуждал по многочисленным разложенным вокруг фотографиям с места происшествия. Снег, скалы, сосульки, мертвое тело, следы…

Съесть. Спрятать внутри собственного тела.

Ночь, заснеженный обрыв, что-то достаточно прочное, чтобы проткнуть кожу и пробить сонную артерию Гото. Острое… Кровь.

Все сведения, которые докладывали подчиненные, вдруг закружились в голове Кацуры единым вихрем. Зазвонил смартфон, что резко вырвало его из задумчивости, возвращая к действительности. Звонил его подчиненный Тонэ, находящийся в Главном госпитале.

— Кацура слушает.

— Извините, что звоню вам так поздно ночью.

— Что случилось?

— Мидзуно пришел в сознание. Однако он находится в тяжелом состоянии, близком к критическому. Врачи говорят, что никаких гарантий нет.

Кацура встал и направился к выходу из комнаты для совещаний.

— Я собираюсь допросить его. Убеди докторов. Скажи, что мне хватит одной минуты.

— Понял.

Инспектор отключился и сразу же набрал другого подчиненного. Он вызвал новобранцев, которые вповалку спали в зале единоборств.

— Мидзуно очнулся. Мы едем в больницу. Заводи машину.

Не дослушав растерявшегося новичка, Кацура повесил трубку. В тишине полицейского участка гулко отдавались его шаги. «Мы должны получить чистосердечное признание. Преступления должны быть раскрыты… даже если преступник находится при смерти».

Через пять минут Кацура был в машине. Он приказал включить сирену и, слушая ее рев, продолжал смотреть, как снежный городской пейзаж мелькает в красно-черных тонах. Полицейский участок Тонэ и главная больница находились недалеко друг от друга. Он, не раздумывая, приказал припарковать машину у дежурного входа, где их уже встречал сотрудник.

— Палата № 404. Я покажу.

— Хорошо. Ты получил разрешение доктора?

— Так точно. Но он настаивает на своем присутствии.

— Пускай.

Они доехали на лифте до четвертого этажа и быстро зашагали по темному больничному коридору. На линолеумный пол падал свет из палаты. Вот и № 404.

Мужчина в белом халате стоял у входа. Нахмурившись, он представился: