Книга Операция «Ловец Теней», страница 34 – Артём Март

Все пограничники молчали. Все, кроме Матузного. Тот поторопился ответить:

— Справимся, Саша. Можешь на нас рассчитывать.

— Я знаю, — улыбнулся я, заглянув Матузному в глаза. — И последнее, пока что о нашей задумке никому. Ясно? Мы — могила.

— Ясно! — кивнул Матузный решительно.

— Ну, ясно, — промычал Уткин.

— Ясно. А куда ж деваться? — вздохнул Нарыв.

Малюга промолчал. Только кивнул.

— Ну и хорошо, — сказал я с улыбкой. — Ну лады. Пойдемте. Тебе ж, Слава, скоро в наряд?

— Через двадцать минут, — сказал Нарыв.

Пограничники по одному, по двое принялись выходить из сушилки. Мы с Уткиным остались вдвоем, последними.

— Ну, пойдем теперь мы, — сказал я с улыбкой, — Черепанов теперь за нас. Гонять не будет за сборище. Но если Вакулин или Ковалев увидят — будут вопросы.

— Пойдем, — вздохнул Вася.

Когда мы отправились на выход, Вася, шедший за моей спиной, вдруг окликнул меня:

— Саш?

— М-м-м? — я обернулся.

— Думаешь… Получится?

— Получится, Вася. Обязательно получится.

Ночью я проснулся от того, что в коридоре, тянувшемся между нашими комнатками, зажегся свет. Затем в нем раздались звуки тяжелых офицерских шагов.

Когда суровые тени появились в проеме комнатки, то свет зажегся и у нас.

Остальные пограничники, кто жил здесь вместе со мной, сонно завертелись, закряхтели. Кто-то принялся разлеплять глаза.

— Старший сержант Селихов, — сказал Лазарев на удивление холодным голосом, которого раньше за ним не замечалось. — Встать.

Я уставился в проем. Их было пятеро. Лазарев стоял первым. По правое и левое плечо у него застыли Вакулин и совершенно растерянный Ковалев. А за ними, уже в коридоре, я смог разглядеть лица Соколова и Барсукова.

— Я сказал, встать, — повторил Лазарев почти безэмоционально.

От его голоса аж повскакивали остальные пограничники. Матузный зашевелился, поднялся на своей кровати. Подорвался и Гамгадзе. Солодов принялся сонно тереть глаза.

Я медленно стянул с себя одеяло. Нарочито неторопливо встал и даже не стал принимать стойку «смирно». Только заглянул в глаза Лазареву.

Тот приблизился.

— Значит, решили устроить провокацию на границе, да, Селихов? — сказал он сурово, глядя мне в глаза.

Взгляд Лазарева изменился. Казалось, будто на меня смотрел другой человек. В глазах его не было больше злобы. Только усталая раздраженность.

Это меня не удивило.

— Чего молчите? — спросил он.

— А чего мне говорить?

Лазарев нахмурился. Подался ко мне и проговорил тихо:

— Меня о тебе предупреждали, но я даже и не думал, что ты станешь такой занозой в заднице.

Я не ответил. Тогда Лазарев вздохнул.

— Ты даже не знаешь, куда лезешь, Селихов. Молчишь? Ну ладно. Тебе же хуже, — Лазарев отстранился, а потом громко сказал: — Старший сержант Селихов. Вы арестованы.

«Попался, — подумал я с ухмылкой, — ты попался, сукин сын».

— Сержант Барсуков, — сказал Лазарев холодно, — наденьте на Селихова наручники.

Барсуков, всё такой же прямой, как обычно, вышел вперёд. В руках у него были наручники. Он приблизился.

Я совершенно спокойно протянул Барсукову руки.

Сержант наградил меня хмурым взглядом. Несколько мгновений мне казалось, что он что-то скажет. Но Барсуков не сказал. Просто защёлкнул браслеты у меня на запястьях.

— Обыскать его спальное место, — бросил Лазарев.