Книга Шпионские игры, страница 8 – Артём Март

— Ясир! — Выкрикнула вдруг женщина.

В темнице все застыли, ожидая, что же будет дальше.

Мальчишка прижал взведенные гранаты к раненой груди и тяжело, хрипло дышал.

Наливкин, поддерживая Искандарова, внимательно следил за каждым движением душманенка.

Заросший афганец взирал на него с абсолютной безразличностью. Кажется, ему было совершенно все равно, взорвутся ли эти гранаты, или нет.

Женщина уставилась на мальчишку одуревшими глазами.

«Значит, он остался жив» — подумал я, прикинув два и два.

Значит, этот раненый парень, который все же выжил после штурма подвала, и был тем самым братом Тахмиры. Тем самым, который, как мы думали, погиб вместе со своим отцом. В действительности он ушел к душманам.

Я мог предположить, как было дело.

Не сразу, но я узнал в нем того самого парня, которого видел на мосту, когда мы передавали его отцу бычка. Уже тогда во взгляде этого человека читалась неприязнь к шурави.

По всей видимости, он понял, что его семья приютила шурави и, либо после этого ушел к душманам, либо к тому моменту уже был одним из них. Тогда банда пришла в кишлак мстить раненному Искандарову, за то, что он советский человек.

Уж чего не мог знать Ясир, так это того, что под горячую руку бандитов попадут его сестра и мать. А дальше, мальчишка стал жертвой обстоятельств, и просто не хотел, а может быть, и не мог ничего предпринять.

Впрочем, возможно, он считал и свою семью предателями, которые помогли шурави.

Сейчас от отношения мальчишки к его матери, к сестренке Тахмире, по сути, зависела наша жизнь. Решиться ли он убить и свою мать вместе с нами?

В следующее мгновение мальчишка что-то сказал.

Услышав эти слова, его мать вдруг завыла навзрыд. Потом схватилась за голову, принялась раскачиваться из стороны в сторону и выть так, словно ее подвергали нестерпимым пыткам.

Я поднялся от женщины. Глянул в глаза мальчишке.

На лице его застыло страдальческое выражение. Он едва стоял на ногах. Когда покачнулся и оперся плечом о косяк дверного проема клетки, Наливкин аж вздрогнул.

Гранат из рук парень так и не выпустил. Он прижал их к груди. На белой рубахе мальчишки, приобретшей немного желтоватый оттенок в свете лучины, от груди до паха росло огромное кровавое пятно.

— Без паники, — проговорил Наливкин, — спокойно…

Потом он сделал шаг к мальчику и что-то сказал.

Парень, занервничав, дернулся. Хрипловато, но решительно проговорил капитану что-то в ответ.

— Он не отдаст гранат, — констатировал Искандаров, висевший на плече Наливкина. — Он желает попрощаться с матерью перед смертью.

— Он медлит, — я выступил вперед, — потому, что не хочет умирать.

Я показал мальчишке кулончик.

— Видишь это? — Сказал я.

Парень, тяжело дыша, поднял на меня полуприкрытые глаза. Что-то пробормотал.

— Что он сказал, товарищ капитан? — Спросил я.

— Сказал, что не станет говорить с тобой, — кисловато ответил Наливкин.

Внезапно на лестнице зазвучали шаги. В коридор спустился Маслов.

— Товарищ капитан, Аисты добивают защитников. Сейчас они…

Лейтенант замер на месте, при виде всей этой картины. Потом поднял автомат.

— Нет, стой! — Крикнул я, вскинув руку, — у него гранаты! Убьешь его, и мы все погибнем!

Ефим Маслов злобно выматерился, но оружия не опустил.

Наливкин примирительным тоном что-то сказал парню. Тот уставился на капитана, и, повременив от слабости, покачал головой. Потом и вовсе осел на пол, не выпуская гранат.