Книга Шпионские игры, страница 110 – Артём Март

Ворота Шамабада были распахнуты. Большой «Урал-375Д» с кузовом, обтянутым тентом, выключив фары, стоял во дворе и мерно урчал двигателем.

Я вышел из здания заставы. Десять минут назад дежурный по заставе поднял наряд, чтобы мы готовились к выходу. Я уже привел себя в порядок. Пока остальные парни умывались и все мы собирались завтракать, меня привлекло тихое урчание двигателя во дворе.

Сегодня ночью «Каскад» покидал заставу.

У большой машины стояла группа людей. Большая часть из них, несомненно, были каскадовцами. Остальных же я не мог разглядеть в кромешной темноте.

Вдруг один из них поднял руку и крикнул:

— Сашка!

По голосу я узнал, что это был Наливкин. Люди обернулись и взглянули на меня. Я сошел со ступеней заставы и неторопливо отправился к ним.

— А ты чего так рано подорвался? — спросил Наливкин весело.

Но только в голосе его я уловил грустные нотки. Глаза Наливкина блеснули мне в темноте. Несмотря на то что командир, по своему обыкновению, улыбался, улыбался он одними только губами. Взгляд его погрустнел.

«Пусть и пробыли мы здесь совсем недолго, — говорил мне этот взгляд, — но никогда не забудем вашего гостеприимства. А еще вашей отчаянной храбрости».

Когда я подошел, оказалось, что провожали отряд Наливкина Таран с Пуганьковым, а также старшина Черепанов.

Каскадовцы молчали. Тихо курили в кулак, пряча от ночного ветра красные угольки своих папирос.

— Служба у меня, — ответил я, подходя и становясь рядом с остальными.

— А, ну да, — кивнул Наливкин. — В дозор?

— Так точно, — улыбнулся я.

— Ну вот и у нас, — Наливкин обернулся, глянул на «Урал», — у нас тоже служба. Хорошо у вас тут, на заставе, было. Да надо в путь. Труба зовет.

Между офицерами и бойцами повисла тишина. Кто-то молча курил. Ефим Маслов поправил ремень, который оттягивала кобура с пистолетом.

— Малинин, ну ты чего молчишь? Покажи ты уже товарищам свое детище! — вдруг сказал Наливкин, как бы пытаясь прогнать неловкую тишину.

Малинин прочистил горло. Помялся на месте, когда почувствовал на себе заинтересованные взгляды офицеров с Шамабада. Я тоже посмотрел на него. Приподнял бровь.

Пусть в этот раз мы с ним и не сблизились, не стали друзьями, как раньше, однако и ранения своего он не получил. Видимо, когда в ход истории вмешался я, события пошли каким-то иным, совершенно другим путем. Есть ли теперь шанс, что Малинин выживет в будущем? Что не подведет его рана, которую он получил тогда, в моей прошлой жизни здесь, на афганской границе. Да — есть. По крайней мере, нет больше над Малининым опасности неминуемой смерти. А это главное.

— Ну… Короче, я это…

Когда он взялся за лямку вещмешка, который все это время стоял у его ног, все заинтересовались еще больше.

Только когда радист подошел к нам, поставил вещмешок перед Тараном и стянул его к земле, я заметил, что внутри было не что иное, как цинк от патронов 7,62 на 54 миллиметра.

— И что же это? — хмыкнул Таран.

— Радиостанция, — буркнул Малинин скромно. — Я собрал.

— Кустарная, что ли? — хмыкнул Черепанов.

— Так точно. Корпус — цинк, — начал объяснять Малинин. — Плату вырезал из текстолита от ПЗ-173. Лампа ГУ-50 от армейского передатчика Р-130. Конденсаторы я взял…

— Да оставь ты свою терминологию, — с усмешкой прервал его Наливкин. — Весь подарок портишь!