Книга Охота на «Черный аист», страница 26 – Артём Март

— У нас один-ноль, — сказал Синицын, закинув руки за голову и улыбаясь, — мы пока ведем.

— Нам, считай, только удержаться и надо, — добавил Сагдиев. — Надо, чтобы они еще раз не забили, и победа наша.

Перерыв был коротким, лишь три минуты. Потом мяч разыгрывали танкисты.

Фролов отдал пас Симонову, и они сразу пошли в атаку, оставив Смольного на своей части поля.

Мы ринулись защищаться. Нарыв тут же заблокировал Макса Малышева так, чтобы Симонов не мог отпасовать ему, если окажется в трудной ситуации.

Вперед выдвинулся наш Сагдиев, который должен был отобрать у ловкого Сергея мяч и тут же отпасовать Синицыну. Я взял на себя Фролова, игрока, которому, скорее всего, отдаст пас Симонов, если мы заблокируем Малышева.

Я предполагал, что у Фролова надолго мяч не задержится, и он почти сразу вернет его Симонову, чтобы тот пробил нам по воротам.

Я не ошибся. Когда перед Сергеем появился Сагдиев, тот не стал рисковать, стараясь сохранить мяч, а пасовал. Пасовал быстро, но не очень умело. Мячик пошел немного вкривь, и Фролову пришлось его догонять. Ему очень не повезло, что там был я.

— Принимай! — Крикнул я Нарыву, оставшемуся за спиной Симонова, а потом настиг мяч первым.

Пробил.

Фролов все равно попытался взять его. Вытянул ногу. Хлопнуло. Мячик ударился ему о пятку, пролетел между ног и помчался на половину поля, принадлежащего танкистам.

Нарыв среагировал немного с опозданием и побежал за мячом. Танкисты, почти все скопом, помчались следом.

— Пас Синицыну! — Крикнул я Нарыву, — давай ему пас!

Нарыв с мячом оказался в центре, а Синицын был у него за спиной, немного ближе к воротам соперника.

Да только Нарыв меня не послушал.

Как я рассуждал когда-то раньше, Слава Нарыв был из тех людей, что прекрасно работает по инструкции. Кто отлично выполняет поставленную задачу, если она ему ясна от и до. Но, к сожалению, не умеют импровизировать. И если пытаются этим заниматься, то обычно получается не бог весть что.

Вот Нарыв и решил сымпровизировать.

Синицына, он, очевидно, не видел, зато видел пустое поле перед собой. И Игоря Фистенко в воротах команды танкистов. Решив, что это его шанс, Нарыв просто влупил по мячу со всей дури. И попал. Правда, в Фисенко. Мяч угодил вратарю танкистов буквально в руки. Тот не растерялся и пнул его на нашу половину поля.

К этому моменту я заметил, что внимательный Симонов уже мчится обратно к нашим воротам, стараясь угадать, куда же упадет мяч. Остальные, задрав головы, наблюдали.

Из-за того, что Нарыв отклонился от тактики, ушел слишком далеко вперед и решил поиграть в нападающего, мне пришлось взять на себя функции защитника. Я, что было сил, помчался к Симонову, стараясь как-то помешать ему, пробить.

Когда мяч был уже в нескольких метрах от земли, я понял, что не успею.

Симонов погодил, когда тот отскочит от земли, прицелился, ударил. Мяч пошел, словно пуля. Малюга вытянул руку, чтобы принять его, и даже дотянулся. Однако тот хлопнул ему о ладонь, подпрыгнул и упал по ту сторону.

Таран посигналил свистком. Констатировал:

— Гол!

Танкисты заволновались, радостно закричали, забегали обнимаясь. Офицеры-Танкисты даже повскакивали со своих мест, засвистели. Пограничники, кто смотрел за матчем, растерянно замычали.

— Вот зараза! — Вернувшись на нашу часть поля, ругался Синицын, — товарищ сержант, ты че творишь⁈