Книга Застава, к бою!, страница 49 – Артём Март

Это означало, что душманье подобралось слишком близко. С той позиции, где сидели пограничники, уже невозможно было бить врага эффективно. Обзор закрывал правый скат крыши.

Такая ситуация могла сложиться только, если наступление врага было достаточно массированным. А еще отчаянным. Пограничники просто не успевали сдерживать их огнем.

— Еще минута, и там начнется рукопашная, — сказал я так, будто вынес вердикт.

Таран звучно выдохнул.

— Идти туда — значит ослабить оборону с фронта! — крикнул мне Черепанов, — а попытаться добраться — верная смерть! Пули так и свистят! Головы не поднять!

— Мне нужно двое бойцов, — невозмутимо сказал я, — я пойду туда.

— Вернись на позицию, Селихов! — Крикнул Черепанов и попытался схватить меня за одежду, — ты нужней тут!

Я отмахнулся от прапорщика, заглянул ему в глаза.

— Еще минута, и там начнется рукопашная, — повторил я с нажимом.

Черепанов приподнял брови, открыл рот от безысходности и тоже бросил взгляд к конюшне.

— Возьми пулемет Антона, — сказал вдруг Таран.

Я сразу понял, о ком он говорит. Глянул на погибшего пограничника. Им был старший сержант Тоха Фрундин, прибывший на Шамабад вместе с нами.

— Возьми пулемет Антона, — повторил начальник заставы, — и действуй, Селихов. Не дай этим собакам ворваться на Шамабад.

— Есть, — кивнул я.

— Сагдиев, Малюга, — скомандовал Таран, — идете с Селиховым!

— Есть!

— Есть!

Я Сунул Тарану свой автомат.

— Огонь вести можете? — Спросил я, взглядом указывая на его ранение.

Таран хмыкнул, окровавленной рукой схватил мое оружие.

— Иди. Раздай им там на орехи.

— Есть, раздать на орехи.

Я кинулся к тяжелому ПКМ, замер у края развалин, потому что пуля выбила из стены каменные крошки. Опустившись, я подлез к пулеметной позиции.

Аккуратно снял все еще теплую руку Антона с пистолетной рукояти пулемета, а потом стащил ПКМ вниз.

Когда вернулся за укрытие, «наряд», которым мне предстояло командовать, уже ждал меня, прижавшись спиной к влажной стене нашего укрытия.

— Готовы, братцы⁈ — Крикнул я Малюге с Сагдиевым.

— Отомстим, — сказал Сагдиев с горечью в голосе, — отомстим им, Сашка.

— Отомстим, за Тоху, — неожиданно холодным тоном поддакнул Гена.

— Тогда вперед. Короткими перебежками за мной.

Хоть конюшня и была совсем рядом, путь до нее дался нам непросто. Постоянно приходилось пригибать головы и идти чуть не гуськом. Шальные пули то и дело свистели над нами. Некоторые из них хлопали тут и там, выбивали известь и штукатурку из здания застав, щепы из столбов навеса.

Когда мы добрались, пограничники, засевшие в тонких кирпичных стенах конюшни, отстреливались от духов, что норовили войти в дыру бетонного забора.

Две его секции завалились от взрывов. В третьей зияла огромная пробоина. Бетон развалился, оголив стальную арматуру. Сложно было понять, в чем было дело: то ли сюда угодила мина, то ли духи принесли с собой РПГ и ударили по ограде с близкого расстояния.

Мы заходили немного сбоку, потому нам было хорошо видно ворота конюшни, забор и пространство между ним и конюшней.

Не успели мы присоединиться к обороняющимся, как я услышал хлопки нескольких гранат, что закинули за забор.

— На землю, ну! — Крикнул я, когда под взрывами замолчали автоматы обороняющихся хвостов.

Мы втроем залегли. Переждали еще несколько новых хлопков.