Книга Шамабад должен гореть!, страница 90 – Артём Март

Нашему отделению выпало новое испытание, которое, совершенно точно последует дальше.

Нарыв все-таки прошел комиссию и подал рапорт, чтобы служить на Шамабаде. Начальство, конечно, пошло навстречу. Теперь восстановившийся старший сержант снова возглавил отделение «хвостов», как иногда у нас называли собачников. И теперь стал одним из главных фигурантов Пальминого дела.

Он вернулся на Шамабад, даже несмотря на то, что понимал: у него будут проблемы, когда в отряде узнают про служебную собаку.

— «Немало». Это мягко сказано, — поджав губы, покивал Слава. — Вы пережили за это время столько, что только удивляться можно. Вон, зампалита поменяли. Как он, этот Пуганьков?

— Растяпистый немного, — пожал я плечами. — Ну ничего. Пока что покатит.

Нарыв ухмыльнулся своим мысля. Прыснув, спросил:

— А его жена че, со всеми заигрывает?

— И с тобой тоже? — Криво ухмыльнулся я.

— Ага. Еле от нее отделался.

— Ты? Отделался? — Я рассмеялся. — Ты ж у нас «лучший парень на деревне».

— Так это ж офицерская жена, — Слава изобразил веселое удивление. — Иметь с ней дело даже как-то неприлично. Да и потом… Что-то мне уже не хочется с девками играться.

— Че, распустил всех своих невест?

— Распустил, — вздохнул Нарыв. — Да, если честно, они сами разбежались, видать. Никто из них мне даже письмеца не прислал, хотя я писал, говорил им, что ранили. Мне тогда, понимаешь ли, тяжко было. Думал, инвалидом останусь на всю жизнь.

Мы вместе помолчали.

— Ну а как твоя нога? — Спросил я, кивнув на ногу Нарыва, которую он держал прямо, будто бы опасаясь сгибать в колене.

— Нормально. Побаливает иногда, на погоду. Вот. Как сегодня.

Нарыв уставился на серое небо. Сощурился от солнца, белым диском проявлявшегося сквозь быстро бегущие вихры облаков.

— Но нормативы выполняю, — похвалился он приулыбнувшись. Потом снова обернулся, глянул вдаль и добавил раздражено: — Ну он че там, идет? Или потерялся по дороге?

— Да куда он денется?

Слава нетерпеливо хмыкнул, потом покачал головой. Повременив немного, закурил.

— Я это… — Начал вдруг Нарыв несмело, после недолгого молчания. Потом щелкнул бычком, — еще раз извиниться перед тобой хотел. Я…

— Ты это брось, — сказал я.

— М-м-м?

— Брось, говорю. Мы уже все обсудили. Что было, то было.

— И правда, — Нарыв вздохнул. — Что было, то было. Но все равно, спасибо. Кстати. Ну что, как твой Буля?

Он глянул на пса, пытавшегося поймать жужжащую у его морды муху. Буля звонко клацал зубами, внимательно следил за насекомым.

— Хочешь сам проверить?

— Это как же? — Приподнял бровь Нарыв, недоуменно.

— А ты его погладь.

— Чего? Да ну не. Я лучше еще одну пулю схлопочу.

Нарыв рассмеялся. Буля обернулся на резкий, громкий звук его голоса.

— Давай-давай, не робей, — подначивал я Нарыва, — или ты че? Боишься?

— Боюсь! И этого не стесняюсь!

— Зря боишься, — сказал я и позвал Солодова: — Миша! Подойди-ка! Помощь твоя нужна.

Миша обернулся, кивнул.

— Апорт! — Крикнул он и, посильнее размахнувшись, запульнул палку как можно дальше.

Улетев за край площадки, она упала где-то ниже по склону. Довольная Багира с азартом пустилась за палкой и исчезла из виду.

Миша тем временем торопливо побежал к нам.

— Чего, Саш⁈ — Застыл он передо мной, но поймав на себе любопытный взгляд Булата, тут же опустился к псу, — А ты че смотришь, харя?