Книга Шамабад должен гореть!, страница 89 – Артём Март

— Да погодите вы голосить, — сказал я, — я вам тут гостинцев принес. Пальма…

Услышав звуки своего имени, Пальма глянула на меня, навострила стройные, изящные уши.

— … Пальма, не возражаешь?

С этими словами я достал из кармана маленькую баночку, полную простокваши.

Судя по тому, что Пальма вернулась к еде, она была не против.

Я снял белую крышку, взял одного из щенков и положил себе на колено. Непонимающе уставившись на маму, он обнял мою ногу всеми четырьмя лапками. Видимо, боялся соскользнуть вниз.

Зачерпнув пальцем немного простокваши, я поднес ее к мордочке щенка. Тот принюхался, попробовал на вкус, а потом с большим удовольствием вылизал мой палец. Даже попытался прикусить, посчитав, наверное, что он тоже съедобный.

— Ну-ну, — сказал я, — меня кушать не надо.

Я вернул щенка обратно к остальным. Те, уже осмелев и смирившись с тем, что их мама отошла покушать, с любопытством расползлись по всему одеялу.

Я взял следующего. Это был тот самый герой, что первый пополз за мамой. Ему явно не понравилась такая моя бестактность, о чем он немедленно сообщил робким поскуливанием. Когда и его я посадил на колено, он просто взвыл, раскрыв маленький ротик чуть не на всю ширину.

— Да тихо ты, крикун, — рассмеялся я, а потом сунул ему в рот вымазанный простоквашей палец.

Щенок немедленно затих от удивления. Стал смешно жевать и облизываться. Потом принялся плямкать, фырчать и пыхтеть от удовольствия.

Таким макаром я подкормил всех щенят и взяв банку, встал. Пальма, съев всю кашу из середины миски, решила вернуться к своим щенятам. Аккуратно, чтобы не потоптать их, она взошла в свое гнездо, медленно опустилась.

Я вздохнул и покачал головой. Взял тех щенков, что оказались у нее за спиной, и переложил под живот.

— Ну ладно, честь имею, товарищ кормящая мать, — сказал я, шутливо отдав Пальме честь.

Та, даже звонко гавнкула, будто бы прощаясь со мной.

Когда я направился к выходу, дверь комнаты вдруг распахнулась прямо у меня перед лицом.

— О. Здорова, Саша, — удивленно сказал Слава Нарыв и улыбнулся, — А я все думал, где ж ты есть?

— Ну, где он там? — Нарыв обернулся в сторону заставы. Внимательно всмотрелся вдаль. — Чего мы тут сидим, как голуби на проводах?

— Щас придет. Собирается, — пожал я плечами.

Мы уселись на лавку, вкопанную у края тренировочной площадки для собак.

Миша Солодов, также служивший в нашем отделении, метал палку своей собаке — суке немецкой породы, носившей кличку Багира.

— Апорт! — Кричал он и закидывал палку подальше.

Красивая немецкая овчарка мчалась за ней во весь опор. Потом изящной трусцой возвращала палку хозяину.

— Молодец! Умница, Багира, — хвалил он довольную собаку, поглаживая ее по выпуклой голове.

— Значит, ты уже младший сержант? — Спросил Нарыв с улыбкой, — много ж я пропустил.

— Да. Немало, — сказал я, поглаживая Булата по холке.

Нарыв приехал из отряда к полудню и первым делом пошел узнать, что там с Пальмой.

Шишига, доставившая его на заставу, тут же увезла Тарана, который попросил подбросить его в отряд.

Хотя шеф хотел доложить про Пальму еще несколько дней назад, не стал усугублять ситуацию, когда Клим Вавилов выкинул свой фортель. Обождав, он наконец, позвонил начальству и все рассказал. Тогда его вызвали в отряд, для разбирательств.