Книга Ученик Белого Дьявола 8, страница 64 – Джон Голд

[Не ожидал, что вдруг окажусь в таком месте.]

Охранники космопорта передали меня паре куда более серьёзных мордоворотов. У этих разве что на лбу не написано: «Мы работаем только с криминалом».

В итоге меня посадили третьим в двухместную камеру. Пара бандитских рож уставилась на меня крайне нехорошим взглядом. Крепко сбитый мужик и коротышка. Кто из них главный, думать не пришлось.

Едва дверь за мной закрылась, как крепыш, довольно скалясь, произнёс:

— Ну чё, парень! Ты ведь уже понял, что твоё место у сортира?

Адъютант тут же отчитался:

— Повелитель, их импланты заблокированы. Нет ни намёка на коротковолновые сигналы. Нейрокомы выдают только на месте отбывания наказания. Камер в помещении нет. Предположу, что охрана Стикса пытается оказать на вас давление чужими руками.

[Вот этой парочкой?.. М-да-а-а… Попахивает оскорблением.]

Подойдя к крепышу, я схватил его за шиворот и потащил к сортиру.

— Что-то плохо выглядишь, мужик. Утро! А ты ещё не умывался.

Окунув бандита рожей в унитаз, нажимаю на слив. Вода полилась, мужик стал дёргаться. Коротышка, начав икать, попятился к решётке.

— Позовёшь охрану, — рявкнул я, не разворачиваясь, — тоже пойдёшь умываться. Гляди! Твоему коллеге это уже начинает нравиться. Пузыри пускает, и сердце бьётся чаще… Кстати! Отвернись. Я стесняюсь.

Как там говорится в мантре для медитации?

[Представьте, что вы в горах. Ярко светит солнце, у самых рук журчит вода. Ветер доносит запахи альпийских лугов… Вы чувствуете спокойствие и умиротворение. Никто не видит, как вы держите человека под водой.]

Разинувший на меня пасть бандит сейчас умывался по ускоренной программе. Я подержал его так секунд двадцать. Затем подождал момента, когда он перестанет дёргаться, и резко вытащил.

— Не вздумай помирать! Если что, я твоего коллегу заставлю делать тебе искусственное дыхание.

Коротышка, заикаясь, сполз по стенке.

— Я… я… я… я не буду!

Здоровяк, жадно глотая воздух, уставился на меня. Смотрю на него как самая добрая в мире зубная фея. Жаль, молоток и плоскогубцы на аванпосте остались.

— Уважаемый. Подумайте хорошенько. Что вы должны сейчас мне сказать?

— П-прошу прощения, господин! — пробормотал мужичок и сам отполз в угол камеры. — Бес попутал. Не признал вас! Б-больше так не буду.

Всё тем же взглядом доброй феи смотрю на коротышку. Тот забился в другой угол и теперь мелко дрожит, с ужасом поглядывая на меня.

— Хочешь что-то сказать?

Тот замотал головой с такой силой, что того и гляди сам себе шею свернёт.

— На ваше счастье, я здесь ненадолго… Но если будете плохо себя вести, охрана меня к вам снова подсадит.

Это была подстава. В камеру, рассчитанную на двоих, с уже спевшейся парой бандюганов, меня подсадили третьим.

[Ещё одна попытка ментального давления. Типичного гражданского эти уголовники сломали бы за пару часов.]

Сейчас бандюги расползлись по углам и ни на одну из коек больше не претендовали. А я стал в уме прокручивать ситуацию. Что сейчас на самом деле случилось?

Кто-то следил за мной на «Магеллане». Людей рядом не было. Дроидов тоже. Остаётся только ИскИн станции или чей-то личный, имеющий доступ к камерам на «Магеллане». Тут есть важный нюанс! Чей-либо ИскИн может следить ТОЛЬКО по приказу или выполняя заданный протокол. Их свобода действий жёстко ограничена. Раз охрана «Магеллана» меня не трогала, значит, это чей-то личный ИскИн. В смысле, не корабельный.