Книга Второй шанс для Лекаря. Том 7, страница 67 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Он подошёл к окну и поглядел на улицу, заложив руки за спину.

— Настасья Петровна выйдет за меня, господин Салтыков. Я вам говорю это не из самонадеянности. Я вам говорю это как человек, который знает, как устроен свет. Её матушка уже написала всем своим. Её батюшка уже рассказал о нашем визите половине своего клуба. Отказ после таких приготовлений будет стоить этому дому очень дорого.

— Это решать Настасье Петровне.

— Разумеется. — Он обернулся и улыбнулся. — Только вы, я полагаю, будете ей советовать. Вы ведь друг дома. Вы здесь, как я слышал, почти родной.

— Может, и так. А вас это не устраивает?

— Мне это не важно. Так вот, господин Салтыков, я вам тоже дам совет. По-дружески. — Голос у него был ровный, почти ласковый. — Барон, как известно всему городу, человек сердечный. В прямом смысле. Вы сами слушаете его сердце, вы сами знаете, какое оно. Прошлой зимой он, говорят, едва не отдал Богу душу. От какой-то ошибки с каплями.

Я с трудом сдержался, чтобы ему не врезать. Ведь именно его дядя отдал приказ отравить Бутурлина.

— Было дело, — сухо ответил я. — Так к чему вы клоните?

— Огорчения ему вредны, — продолжал Ладомирский. — Вы это знаете лучше меня. А огорчений у старика может случиться много. Дочь откажет достойному жениху, пойдут разговоры, семья окажется в неловком положении. Кто знает, чем это кончится для такого сердца.

— Уж не беспокойтесь, — хмыкнул я. — За здоровьем этой семьи слежу я. И никто не навредит им. А любого, кто попытается навредить Бутурлиным, я сотру в порошок.

Он улыбнулся и надел перчатки.

— И ещё одно, раз уж мы начистоту, — добавил он. — У вас в больнице, я слышал, завели новое отделение. Приёмное. Очень разумно, очень полезно. Там, говорят, есть и отдельная комната, за одной дверью, для особых больных. — Он поглядел на меня. — Берегите их, господин Салтыков. Особые больные — они ведь такие хрупкие. — Он поклонился мне коротко и безупречно, как кланяются на службе. — Благодарю за осмотр. Матушка будет счастлива.

И вышел в гостиную, где его встретил смех Софьи Павловны и голос барона, спрашивающий меня через дверь: «Ну что, здоров ли?»

— Совершенно здоров, Пётр Кузьмич! — весело крикнул Ладомирский. — Господин Салтыков говорит, как молодой дуб!

Я остался в кабинете один.

Через приоткрытую дверь мне было видно, как Настя на секунду подняла голову на этот весёлый голос. И тут же опустила, налила чай Софье Павловне в чашку до краёв так, что пролилось на блюдце.

Я всё понял сразу.

Если в понедельник Настя откажет, первым, как я понимал, ударят по старику, у которого слабое сердце и который только что хохотал в гостиной.

А если не откажет, этот человек войдёт в дом, где барон живёт.

И что же это значит?

Выходило одно: играм пришёл конец. Я помогу Насте. Действовать буду здесь и сейчас.

Так уж вышло, что у меня уже созрела одна прекрасная идея, как избавиться от этого гада.

Ладомирский грозил мне приличиями. Приличиями я ему и отвечу.

Трубку я сунул в карман сюртука, одёрнул манжеты и вышел из кабинета в гостиную, где пахло сдобой и фиалковыми духами Софьи Павловны.

Барон повернулся ко мне в кресле всем корпусом, красный от удовольствия.

— Ну, Михайло? Жених-то здоров?

— Как дуб, Пётр Кузьмич, — ответил я. — Софья Павловна хвалила не зря.