Книга Второй шанс для Лекаря. Том 5, страница 79 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

Она поглядела на меня непонимаючи, и, надо сказать, во взгляде этом было куда больше уважения, чем во всех её прежних улыбках.

— А знаете, что самое обидное, Михайло Алексеевич? — проговорила она, натягивая перчатку. — Я ведь именно за это вас и…

Она не договорила, повернулась и пошла к экипажу.

Оставшись один, я стал считать убыток.

Четыре тысячи. Год строительства. Ссора с женщиной, у которой в этом городе полсотни знакомств, и всякое из них может обернуться против меня.

Дорого. И дёшево, потому что цена принципам назначается ровно один раз, и всякий, кто её однажды сбавил, платит потом всю жизнь.

Да. Для меня принципы важнее денег.

* * *

Дома, за полночь, я разложил перед собой всё, что имел, и стал сводить.

Передо мной легли склянка, взломанный шкаф и очень крепкая наперстянка. Пожар с задней стены. Человек в сером кафтане, ходивший вдоль забора трижды за неделю в час смены караула.

Свести всё это надо было в одно, и оно получалось.

Обе беды случились в один вечер и даже в один час, когда весь свет собрался в одном доме, а хозяин Лекарского двора был у всех на виду и уехать не мог, не бросив умирающего.

Само по себе такое не выходит никогда.

Тот, кто это устроил, знал заранее, когда будет вечер и кто на нём будет. Знал, что барон принимает капли из моей склянки, а значит, имел человека в доме на Литейной. Знал, что двор к ночи пустеет и знал, когда там меняется караул, а значит, имел глаза и за Рогаткой.

Другими словами, есть шпионы внутри дома Бутурлиных. И есть такой же шпион рядом с моим двором, где я занимаюсь медициной во всех смыслах этого слова.

И кто же это делает?

Функ? Нет. Он торгует и воевать толком не умеет.

Устин говорил мне, что деньги из аптеки носят в частный дом, и носит их домашняя прислуга, а вовсе не приказчик. Тогда я понял это как способ платить, а нынче понимаю иначе. Никакой это не способ платить. Это способ держать свои руки в чужих домах, и руки эти у них, судя по всему, уже везде.

В доме на Литейной живёт человек, который отпер кабинет или отвёл от него глаза, и живёт он там при мне до сих пор. Он подаёт барону чай, стелет постель Дарье Гавриловне и носит воду Настасье Петровне.

Найти его моё дело, и перепоручить это некому.

Последнюю строку я дописал в ту минуту, когда в дверь постучали.

Гришка внёс на подносе пакет. Плотная бумага, тяжёлый сургуч, и оттиск на сургуче такой, что я взял его в руки осторожнее, чем брал в ту ночь ланцет.

Записка была от Якова Васильевича Виллие. От главного лекаря Российской Империи.

И чёрт меня подери…

Я даже и подумать не мог, сколь прекрасна новость, которую он прислал! Вот уж от него я такого точно не ожидал.

— Чем-нибудь ещё могу помочь, Михайло Алексеевич? — спросил Гришка, когда я уже распечатал письмо.

— Да, Гриша, можешь, — не отрывая глаз от письма, кивнул я. — Можешь, но позже. Я к тебе обязательно обращусь. На днях, быть может, завтра или послезавтра. Будет у меня к тебе ряд вопросов. А пока — ступай.

— Понял, барин, — ответил слуга. — Помогу, чем смогу. Вы меня знаете!

Гришка ушёл, а я отметил себе в уме, что разговор этот мы с ним продолжим уже иначе. Теперь я знаю, что в доме Бутурлиных скрывается недруг. Шпион.

Стоит ли подозревать Гришку? Хороший вопрос. Сам себе я ответил бы вот как. Не верю, что это может быть он, и всё же подозревать стоит всех, кто находится в доме.