Книга Второй шанс для Лекаря. Том 2, страница 95 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— Чудной вы человек. Врага лечите, из врага лекарство творите. У вас там, в Москве, все такие?

— Все, у кого ремесло вместо злопамятства, — я прижал склянку к груди, под сюртук, к самому теплу. Кровь остывает, а вместе с ней может погибнуть и малярийный плазмодий, который мне так нужен. А донести его я должен живым. — Спите, поручик. Скоро в седло.

Я оставил Ртищеву чистый хинин, а сам направился к оговоренному месту, где меня в очередной раз заберут в дом неизвестной дамы.

Ехать туда около получаса, но я заранее попросил извозчика поторопиться. И успели мы всего за десять минут.

Я спешил. Сильно спешил, иначе вся моя затея развалится. А это пока что единственный пришедший мне на ум способ, как можно спасти ту женщину.

На этот раз её слуги оказались куда менее осмотрительными. По дороге они переговаривались между собой, шёпотом.

И я услышал её фамилию. Только фамилию, без имени и отчества.

Веженская.

Вот только знание мне это ни к чему. Ведь никак манипулировать ей ради своей выгоды я и не думал.

Веженскую я застал у остывшего камина, под неизменной вуалью, и старуха-нянька крестила меня в спину, впуская внутрь.

— Решились? — спросил я с порога, не тратя слов.

— Решилась, — голос из-под вуали был тих и твёрд. — Вы одни со мной честны, вам и вручаю себя. Делайте.

Я заранее предупредил её о том, что пришло мне на ум. Передал ей письмо через Скопина. Это сэкономило время. Если я потрачу часы на то, чтобы объяснить ей свою методику и все риски, кровь Ртищева точно умрёт.

Зато теперь она уже заранее приготовилась и согласилась с моей идеей.

Так что время тратить не придётся.

И потому я не стал медлить. Откинул ей рукав, обтёр руку вином и приготовился к осуществлению своего плана. Работа была тонкая. Рука могла дрогнуть даже несмотря на весь мой опыт, потому что такого не делал ещё никто на свете, и я знал это твёрдо.

Плазмодии жили в крови поручика, и только в кровь вдовы их и следовало доставить. Лезть ланцетом напрямую в вену было чистым безумием, и дело даже не в том, что без шприца чужую кровь туда не протолкнёшь против естественного давления. Как врач из двадцать первого века я опасался конфликта групп крови. Влить Веженской пусть даже каплю несовместимой крови поручика — значит мгновенно запустить внутрисосудистый гемолиз, анафилактический шок и отказ почек. Без реанимации под рукой это гарантированный труп за пару часов, так что втирание через глубокие капиллярные царапины оставалось моим единственным безопасным шансом.

Пришлось действовать по старинке, как сам Дженнер.

Я взял чистый ланцет и сделал на её предплечье несколько глубоких, до хорошей крови, перекрестных царапин. Затем достал склянку и аккуратно, каплю за каплей, втёр тёплую кровь поручика в сочащиеся насечки. Капилляры приняли её охотно. Чужая хворь вошла в тело вдовы через этот короткий надрез, которого через неделю и видно не будет.

Когда закончил, прижал к ранке чистое полотно и подержал, покуда не унялась кровь. Всё это заняло едва ли минуту.

Дело было сделано.

То, о чём в моём веке писали в учёных журналах как о смелом опыте, я только что проделал в полутёмной комнате. Ни лаборатории, ни свидетелей, ни права на ошибку.

— И это всё? — Веженская глядела на свою руку с недоверием. — Я ждала чего-то куда более страшного.