Книга Угасший род. Живой артефакт, страница 107 – Алексей Валерьевич Шмаков

— Алексей Михайлович, не стоит. Это лишнее. К завтрашнему дню все раны уже затянутся. Любая магия мне сейчас только навредит.

Охотник говорил правду. Только я не мог понять, как подобное возможно. Он не маг. Не имеет предрасположенности к стихии жизни. Обычно те, кто сильно связан с этой стихией, могут игнорировать большинство ран, даже смертельных, и обходиться вообще без какого-либо лечения. Также у Волкова не было никаких целебных артефактов. Вот и выходило, что не смогут раны до завтра затянуться. Так, просто не бывает.

— Не расскажешь, как подобное возможно? Ты точно не маг. — охотник кивнул. — Последний целебный артефакт был израсходован, когда тебя сильно потрепал какой-то монстр. — очередной кивок. — Так каким образом ты собираешься полностью исцелиться к завтрашнему дню?

— Позвольте, я закрою дверь. — сказал охотник, выглядывая в коридор. И убедившись, что там никого нет, сделал что хотел. Затем быстро подошёл к окну и задёрнул шторы. В комнате моментально стало темно. Я с трудом мог различать лишь мебель. — Это необходимо, чтобы вы поверили в мой рассказ, который может показаться слишком фантастическим.

— Я уже весь в предвкушении. — ни капли не соврал я, ощущая, что с охотником действительно не всё в порядке.

Есть в нём что-то, что не даёт мне покоя с нашей первой встречи. Для меня и младших ребят он не представляет никакой опасности. Словно крайне суровый и ворчливый сторожевой пёс, который с лёгкостью может загрызть нарушителя, но никогда даже не рыкнёт в сторону хозяев. Именно таким я ощущаю Волкова.

— Прохор вам уже рассказал, что один раз меня сильно подрали на охоте. Я едва не умер. — я кивнул. — Случилось это года три назад. Нарвался на двустихийного соболя пятого ранга. Прямо возле границы с поместьем, только благодаря этому жив остался. Зверь тот смог откормиться на стихии воздуха и молнии. Невероятно быстрым был и растерзал меня так, словно я в мясорубку попал. Я и до поместья дойти не смог бы, если меня Вениамин не приметил. Он и пара артефактов, в которых ещё немного силы оставалось и отогнали соболя того, он потом ещё много дел наворотил, пока его хранители не приголубили. Панкратов сам в тот рейд ходил. Сильная тварь попалась, много людей из-за неё полегло.

Пока Владислав говорил, он начал раздеваться. Выглядело это довольно странно. Скинул штаны и принялся разматывать окровавленные бинты на левом бедре.

— Так вот, — продолжал свой рассказ охотник. — Вениамин тварь отогнал и не придумал ничего лучше, чем начать меня стихийной энергией жизни накачивать. Но он-то её всегда использовал только для того, чтобы за растениями ухаживать, не знает, как целительством заниматься. Решил, что чем больше силы в меня вольёт, тем вероятнее, что я дотяну до поместья, где ещё оставались целебные артефакты. В принципе, всё он правильно сделал, если бы не его помощь, истёк бы кровью ещё на половине пути. А так дотащил меня до поместья и здесь, они уже с Прохором, обложили меня всеми целебными артефактами, которые только были.

Владислав сделал пару последних оборотов, и бинт исчез, открывая крайне странную картину. Словно у него прямо из бедра рос, слегка фосфоресцирующий лист подорожника, выполненный из какого-то зелёного камня. Лист размером с половину ладони взрослого человека. Это совершенно точно был артефакт. Целебный. Довольно сильный, не ниже третьего ранга. И он каким-то образом смог стать одним целым с телом охотника.