Книга Магазин волшебных питомцев 3, страница 107 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Я перевёл взгляд на Лиса. Фенек, чтобы компенсировать запрет на жужжащую охоту, занялся крайне важным делом — пытался выкопать из песка какой-то особенно примечательный камешек, перебирая передними лапами.

Послал ему короткий ментальный импульс с просьбой: «Малыш, подстрахуй. Нужно немного удачи. Давай самую светлую сторону».

Лис оставил камень в покое и посмотрел на меня умными, чуть прищуренными глазами. Он понял. На лбу жемчужно-белым светом разгорелась спираль.

В ту же секунду меня буквально окатило.

Словно я внезапно шагнул из холодного дождя в тёплое, обволакивающее облако. Весь окружающий мир вдруг перестал сопротивляться… даже не знаю чему. Моему успеху? Шум толпы вдалеке отступил, а все возможные варианты провала от внезапного испуга шмелей до моего собственного неосторожного движения — просто растворились, как утренний туман.

В голове воцарилась кристальная ясность. Появилось чувство «зелёного света» от самой Вселенной.

Я снова сосредоточился на воде. Пора.

Активирован навык: «Поиск жизни»

Моё сознание плавно соскользнуло с поверхности, оставляя позади тёплое солнце, голос Стаси и приглушённое жужжание шмелей, и вновь погрузилось в прохладную, обволакивающую толщу озера. Я проплыл сквозь изумрудные блики и колышущиеся тени водорослей.

Опустившись на самое дно, почувствовал, как моё восприятие буквально вязнет в тяжёлом иле. Протискиваясь сквозь плотные слои органики, я наконец нащупал его — огромный, неподвижный и невероятно плотный сгусток жизни. Он ощущался не как корень растения, а как медленно бьющееся сердце. Я осторожно коснулся зарытого в грязь разума.

«Чувствуешь?» — спросил я.

Отклик пришёл не сразу. Клубневик встретил меня тяжёлой аурой долгого одиночества. В общении он не нуждался принципиально. Но что-то в нём потихоньку поворачивалось, как шестерёнки ржавого механизма.

«…Что-то есть. Наверху. Трогает».

«Это опылители, — сообщил я. — Они прилетели».

Долгая пауза с тягучим недоверием.

«Не те. Другие. Пахнут иначе».

«Другие, — подтвердил я. — Твоих больше нет, они остались там, откуда тебя привезли. Эти — местные, но они справятся. Ты чувствуешь их вес? Чувствуешь, как они возятся?»

Клубневик снова задумался.

«…Чувствую. Их мало».

«Их много, но остальные не знают, что ты здесь. Эти пришли, потому что я их привёл, а я сейчас уйду и они забудут дорогу».

Существо не знало, что ответить. Просто молчало. Слишком много новых концепций для того, кто всю жизнь просидел в донной темноте. Надо упростить, выразить единственно понятным ему способом.

«Спой. Ты умеешь звать. Позовёшь — прилетят ещё».

И вот тут он ощетинился. Ответ пришёл тяжёлой волной спрессованного опыта: «Пел. Дорого. Пусто. Три раза. Никого».

«Я знаю. Тогда никого не было. Сейчас есть. Сейчас другое время».

«Дорого», — заупрямился он.

«Разумеется, дорого, — согласился я. — Ты копил почти семьдесят лет. Всю жизнь копил. На что копил-то? На похороны?»

Цветочек думал. Господи, как он думал! Медленно, вязко, всей своей огромной тушей, взвешивая издержки и риски, будто главбух перед годовым отчётом. Я висел в темноте и ждал. По ощущениям прошло полчаса.

Потом внутри огромного клубня что-то сдвинулось.

И начало разгоняться.

Я открыл глаза и перестал дышать. Зеркальная гладь озера вдруг дрогнула, по тёмной воде прошла мелкая, едва заметная рябь. Перламутровые лепестки вспыхнули внутренним светом.