Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 89 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Ты меня за фраера держишь? — Рубец подался вперёд, голос упал на полтона, став гуще и грязнее. — Я привязку почуял. Вот тут почуял, — он ткнул себя кулаком под грудину, — как ножом чиркнули. Раз — и пусто. Так само собой рвётся, что ли? Её увели, дядя Веня. По-тихому подошли, срезали канат и увели.

— Или сама порвала, — старик выровнял моток и уложил его в стопку. — Зверь-то после Разлома рваный ходил, больно ей было. Боль такие вещи делает, что твоя воля рядом лежит и молчит.

— Я выше её по уровню! — Рубец хлопнул ладонью по прилавку так, что подпрыгнули карабины. Слюна брызнула на брезент. — Слышь? Я — выше! У неё канал стоял глухой, с подавлением! Она бы у меня и на шаг в сторону сама не сдвинулась, а тут связь порвала⁈ Кто-то работал, я тебе говорю. Приручитель какой-то по рынку ходит, чужое пальцами трогает.

Дядя Веня выпрямился и потёр поясницу.

— Знавал я одного, — сказал он без нервов. — Тоже с бумажкой ходил, где написано, что он выше. Взял медведицу из-под Ухты, с медвежатами взял, а медвежат продал. Ему говорили: отпусти, добром кончится. А он смеётся: у меня, мол, ранг, у меня хомут, куда она денется. Месяц её на цепи держал, а она цепь вместе со скобой из бревна выдрала. Скобу, Рубец.

— И чего?

— И ничего. — Старик снова взялся за мотки. — Хоронили в закрытом гробу. Я к чему говорю: ранг твой — он про силу считается. А злоба и боль по другой ведомости идут, и там твоя цифирь веса имеет мало. Ну ты сам вспомни, у неё же основной навык «Кровавая Ярость». Она ж тебя у Линды не слушала ни на йоту. А ты «привязка, привязка». Тьфу на твою привязку, когда глаза застит отчаянием.

Рубец несколько секунд молчал, и было слышно, как он дышит через нос.

— Мозги полоскать будешь дочери своей, — выговорил он наконец. — Мне зверя вернуть надо, за него плачено кровью и патронами. Я найду, кто увёл. И найду, кто помогал. — Он выпрямился, поправил лямку разгрузки. — Порву. Всех порву, вместе с ихними зверушками. Шкуру сниму и на этот вот прилавок положу, продавать будешь.

— Ты бы поостыл.

— Я остыну, когда росомаха дома будет.

Он развернулся и пошёл вдоль ряда — тяжело, вразвалку, задевая плечом покупателей и никого при этом не замечая. Толпа перед ним расступалась сама, как вода перед бревном.

Я стоял, держа в руке кожаный поводок, и разглядывал заклёпку на карабине с исключительным вниманием. Архимед на плече прижался к моей шее и молчал — редчайшее состояние, наступающее у него только при настоящей угрозе.

Итак, картина сложилась окончательно.

Мой красивый спектакль с баррикадой из ящиков, открытым окном и клочьями шерсти на раме сработал ровно наполовину. Следы он прочёл именно так, как я и планировал. Вот только следы для него оказались вторичны.

Разрыв привязки он поймал напрямую, ядром, и никакая инсценировка эту дырку в груди заштопать не смогла. Доводы разума от друзей — побоку. Глаза налиты кровью, режим «бык на родео» включён на максимум.

Значит, он будет искать. Целенаправленно, зло, с деньгами и связями. Начнёт с приручителей — а сколько нас на этом рынке? Я, если верить последним данным, вообще редкий зверь. Плюс он прекрасно знает, что я был в подвале Линды в тот самый день. Хуже — видел, как я успокоил его росомаху. Даже удивительно, что он ещё не начал расспрашивать каждого встречного-поперечного о парне с попугаем.