Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 78 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

— Виктор Воронцов порекомендовал, — продолжил гость. — Я в его клинике обычно здоровье поправляю. Матвея тоже туда сводил.

— Про Виктора я, честно говоря, впервые слышу.

Крапива легла под лезвие обмякшей массой. Она резалась иначе — вязко, тише, и запах пошёл густой, почти грибной. Сок остался на ноже тёмной плёнкой.

— Вы продали его жене Янтарного кролика. Целителя.

Ага. Полноватая дама с жемчугами, которая мучилась мигренями. Татьяна Михайловна.

— Помню. Как её голова?

— Без единого приступа. Она о вас рассказывает всем, кто задержится рядом дольше минуты. — Мужчина усмехнулся. — Собственно, поэтому мы здесь.

Приятно. Сарафанное радио — самая лучшая реклама на свете и обходится дешевле любой вывески.

Шпинат я порвал руками, крупно: нежные листья мялись под пальцами и отдавали холодной металлической ноткой. Подорожник нашинковал поперёк жилок, чтобы не тянулся. Черешки сельдерея легли последними — они хрустели громко и весело, брызгая соком. От каждого движения по прилавку расходился свежий, почти арбузный запах.

— Готово.

Сгрёб всё в миску и взялся за щипцы. Перемешивал долго, поднимая зелень со дна, чтобы огненные травы легли рядом с ледяными в равной пропорции. Огонь к холоду, лист к листу. Матвей снял хомяка с плеча и посадил на прилавок. Зверёк тут же вцепился в край миски, встал столбиком и заинтересованно засопел на сельдерей.

Я занёс над салатом раскрытую ладонь и закрыл глаза.

Пятьдесят единиц. Поток пошёл из солнечного сплетения, растёкся по руке, собрался в центре ладони. Представил именно то, что просила Система: жгут пламени и рядом снежный вихрь, колючий и свистящий. Заставил свиться, как две пряди в одну верёвку.

Ладонь одновременно обожгло и заморозило.

Миска вспыхнула. По зелени побежали переливы — белое и оранжевое, вперемешку, как блики на воде под закатным солнцем. Листья приподнялись, шевельнулись, будто по ним прошёл ветер, и снова осели.

— Ого-о, — сказал Матвей.

Я открыл глаза и перевёл дух.

— Готово. Кушайте на здоровье.

И придвинул миску к ним.

— Это точно безопасно? — Игорь Станиславович встал со стула.

— Гораздо безопаснее, чем создавать привязку при сорока процентах, — ответил я честно. — Там у вас конфликт стихий на всю жизнь: у мальчика откаты и головные боли, у зверя постоянный стресс. Здесь — салат из огорода, слегка заряженный маной.

— Давай, Матвей, — согласился отец.

Пацан взял вилку, как обречённый герой. Поддел шпинат с укропом и отправил в рот. Сморщился, но прожевал. Хомяк церемонии разводить не стал. Залез в миску передними лапами, ухватил кусочек сельдерея и захрустел так, что заглушил телевизор.

Никто ребят не торопил, минут через пятнадцать миска опустела.

Пару минут ничего не происходило, потом началось чудо.

По руке Матвея скользнул белый блик, дошёл до плеча, растворился в вороте. Следом другой — уже оранжевый, тёплый, будто под кожей на секунду включили свечу. У хомяка по спине от загривка до хвостика прокатилась огненная искра, а вслед за ней волной пробежала изморозь, и белая шерсть на миг стала перламутровой.

Зверёк перестал жевать, опустил взгляд на собственные лапы, повертел их перед носом с непередаваемым выражением. Матвей точно так же вытянул перед собой ладони и уставился на них, забыв про вилку. Блики прокатились ещё пару раз, слабея, и погасли.