Книга Магазин волшебных питомцев 4, страница 129 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Над водой между «камышами» висели облака светляков. Крошечные, как земные насекомые, они мерцали россыпью — золотистые, зеленоватые, бледно-голубые. Когда Кира проходила мимо, светляки разлетались от неё волной, закручиваясь спиралями и оседая обратно в неподвижный воздух. Следом проходил Кремень — и новая волна раскатывалась шире.

Я засмотрелся. Светляки реагировали на каждого из нас. Миллионы живых огоньков, танцующих вокруг группы вооружённых людей над светящимся болотом под небом, которого нет. За такое зрелище в нашем мире брали бы деньги. Хорошие деньги. А тут — бесплатно, только нужно залезть в рваную дыру в пространстве посреди подмосковного леса в полночь.

Архимед следил за светляками с охотничьим интересом. Голова дёргалась влево-вправо, фиксируя отдельные огоньки, как радар. Инстинкт подсказывал птице, что мелкие летающие штуки — это еда, но что-то более глубокое, магическое зрение или обычный здравый смысл, удерживало клюв закрытым.

— Светлячки, — прошептал он с тоской обжоры, привязанного к стулу напротив шведского стола. — Много. Вкусные?

— Скорее всего, ядовитые, — ответил я одними губами.

— Жалко, — вздохнул Архимед. — Всё красивое — ядовитое. Как ведьма Алиска.

Я обратил внимание, что его речь становится более… осмысленной. Нет, не так. Предложения становятся грамматически полнее. Похоже, мыслеягоды действуют. Надо сварить из них зелье и посмотреть, что получится.

Но это потом, дома. Сейчас отвлекаться вредно.

Красота красотой, но что-то здесь неправильно. Запах усилился: густой, йодистый, с привкусом гнили, от которого першило в горле. И тишина. Вот что меня цепляло больше всего. Болото молчало. Вода стояла абсолютно неподвижно, как залитое в форму стекло. Ни всплесков рыбы или водной птицы, ни кваканья. Земные болота живут голосами — хлюпают, чавкают, стонут, пузырятся. Тут же стояла мёртвая тишина, которую нарушали только наши шаги по доскам.

Слишком тихо для места, в котором столько жизни над поверхностью.

Будто всю живность в воде сожрали.

Я расширил восприятие.

«Поиск жизни» развернулся плавно, как невод. Сначала — воздух. Мелькнули биоэнергетические отпечатки мошек, каких-то летучих тварей, похожих на мотыльков, но с четырьмя парами крыльев. Светляки засияли в моём восприятии россыпью колючих искорок, каждая — с маковое зерно. Под корой деревьев копошились личинки, они тянули из древесины сок и тихо мерцали в толще.

Глубже. Сознание нырнуло под поверхность, в чёрную воду. По спине пробежал холодок.

Под водой кто-то ждал.

Около сорока живых точек. Крупных, каждая размером с хорошего пса, а некоторые и покрупнее. Они лежали на дне, распределённые неравномерно: кластерами по три-пять, реже — поодиночке. Полностью неподвижные. Ни одна из них не перемещалась, не дышала в привычном смысле. Они просто ждали. Тепло их энергетики работало в такт со стеблями «камыша» наверху — тот же ритм, та же частота.

Я понял, и меня пробрало так, что волосы на загривке встали дыбом. Мысленно потребовал «Поверхностную оценку». Перед глазами развернулось окно:

Свеча Утопленника. Качество: Отличное (и голодное). Болотный светильник. Светится, чтобы приманить добычу к воде, где её ловит корневая система. Сок вызывает у млекопитающих короткое, но яркое чувство, что всё будет хорошо. Не будет.