Книга Магазин волшебных питомцев 5, страница 41 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Обезьянка с латунной шерстью выпрямилась, дёрнула хвостом и огляделась. Оценив количество вооружённых людей, макака вопросительно поугукала и на всякий случай спряталась за мою ногу, выглядывая оттуда хитрыми глазками.

— Ой, какая прелесть! — Кира, только что матерившаяся на корни, мгновенно растаяла, даже мачете опустила. — Егерев, ты где такую милаху взял? Это же просто чудо!

— Это чудо у своего прошлого хозяина кошельки по карманам тырило, — заметил я, присаживаясь перед макакой на корточки. — Маруся, слушай задачу.

Я развернул мешок, связал завязки в петлю и показал ей, одновременно дублируя всё по ментальной связи чёткими, понятными образами.

— Берёшь мешок. Лезешь наверх, вон туда, к большому зелёному листу. Там сидит Жнец. Он будет рубить чёрный камень. Твоя задача — собирать куски в мешок, чтобы они не упали на землю. Поняла? Складываешь, затягиваешь верёвочки. Потом спускаешься.

В голове обезьянки вспыхнул образ идеального воровства: подхватить блестяшку до того, как она коснётся пола. Её любимое занятие! Маруся радостно пискнула, выхватила у меня мешок, протиснула голову в петлю, ловко закинула его за спину, как заправский десантник, и в три прыжка оказалась на стебле. Отливающая металлом шерсть мелькнула среди листьев. Макака пошла вверх с такой скоростью, будто гравитации для неё не существовало.

— Обезьяна-альпинист! — восхищённо каркнул Архимед, вытягивая шею. — Кр-р-расота! Высший класс!

— Егерев, — Кира покачала головой, провожая взглядом удаляющуюся Марусю. — Это уже не рейд. Это какой-то бродячий цирк.

— Я приручитель, Кира, — философски отозвался я, отряхивая руки. — Мой класс — это грамотный менеджмент фауны. Зачем рисковать шеей, если у меня есть квалифицированные кадры, которые исполнят всё чисто и без ущерба для себя?

— Эксплуататор! — немедленно возмутился какаду. — Бедных зверей заставляет р-р-работать! Дай орех! Два! Птичка заслужила за мор-р-ральную поддержку!

Я прищурился и выразительно посмотрел на наглую птицу.

— Ты пять минут назад помирал и просил оставить тебя в этих кустах. Что, лечебный мох помог? Тогда сейчас ещё порцию дам для закрепления результата.

Архимед поперхнулся, возмущённо щёлкнул клювом и отвернулся, бормоча что-то про жестокое обращение с редкими видами.

Подъём для Маруси занял минут двадцать — всё-таки высота приличная, да и с мешком наперевес прыгать по гигантским листьям не так удобно.

Всё это время я поддерживал лёгкую ментальную связь со Жнецом. Богомол сидел на самом верху, у кристалла, и занимался гигиеной. Через его восприятие я чувствовал тихое, зудящее раздражение. Хищное насекомое методично чистило свои серпы, пытаясь убрать с них серебристый налёт. Изменение естественного цвета оружия оскорбляло его инстинкты маскировки.

«Спокойно, терминатор, — я погладил его по сознанию. — Это временно. Мазь сама осыплется, будешь снова красивым и зелёным. Терпи».

Богомол недовольно стрекотнул, но чистить лапы перестал, замерев в ожидании. Времени до снятия баффа на упрочнение его хитина, кстати, осталось минут пять. В рецепте-то говорилось про полчаса.

Наконец, в сознании мелькнул радостный янтарный огонёк. Маруся добралась до вершины. Я переключился на её зрение: макака удобно устроилась на широком листе прямо под чёрным монолитом, раскрыла горловину мешка и поугукала Жнецу, показывая, что готова к приёму груза. Богомол её не пугал. Видимо, после лечения его лапы обезьянка считала монстра просто большим зелёным пациентом.