Книга Магазин волшебных питомцев 7, страница 111 – Сергей Шиленко, Гриша Гремлинов

Маруся тихонько гулила, не разрывая контакта. По нашему эмпатическому каналу скользнул робкий вопросительный импульс: «Всё? Мы закончили? У бабочки больше не болит?»

«Мы закончили с крыльями, док, — мысленно ответил я и погладил её сознание успокаивающей волной. — Но руки не убирай. Продолжай светить. Нам нужно ещё кое-что подправить».

Обезьянка послушно угукнула. Золотистое сияние «Янтарного касания» и дальше окутывало мотылька, создавая идеальную ширму для того, что я собирался сделать дальше.

Удерживая фокус «Манипуляции энергией», я сместил вектор своего внимания. От магических контуров насекомого — к тонкой эфирной связи. Туда, где от мана-ядра Блика тянулась нить привязки. Она уходила вверх и в сторону, прямо к солнечному сплетению Эльвиры Ильдаровны.

Скользнул вдоль этой полупрозрачной линии. Привязка была старой, прочной, как стальной трос. Но стоило мне приблизиться к тому концу, что замыкался на ауре Портнихи, как я наткнулся на аномалию.

В структуру канала был искусственно вплетён сложный, многослойный узел. Я присмотрелся к энергетическому рисунку и едва не скрипнул зубами от того, насколько прагматичной и жестокой была эта конструкция.

Фильтр. Односторонний клапан.

Вниз, от хозяйки к питомцу, беспрепятственно шли приказы, подавление и жёсткий контроль. Вверх, от мотылька к Портнихе, поднималась только сухая телеметрия: жив, находится здесь, мана расходуется. А вот весь спектр ощущений — боль от лопающихся каналов, животный страх, усталость, отчаяние — наглухо блокировался этим узлом.

Гениально. И предельно цинично. Хозяйка криминальной империи сделала так, чтобы её «печатный станок» не доставлял ей эмоционального дискомфорта. Она не чувствовала его агонии, когда выжимала из него десятки копий в день. Просто отправляла команду и получала результат, оставаясь в блаженном неведении относительно цены. Очень удобно для совести.

Ну уж нет, дорогая. Раз мы договаривались о полном восстановлении, значит, лечить будем всё.

Я собрал Волю в единый, острый клинок и аккуратно, чтобы не зацепить саму нить привязки, вонзил его в рукотворный фильтр. Подцепил блокирующие петли и начал их рассекать. Узел сопротивлялся, он был поставлен мастером, но против моего напора не выстоял. Блок рассыпался искрами, и канал мгновенно стал двусторонним.

Накопленное эхо страданий хлынуло по нему, как вода из прорванной плотины.

Портниха резко пошатнулась, словно получив невидимый удар под дых. Глаза в ужасе расширились, а тонкие пальцы разжались. Фарфоровая чашка выскользнула из её рук и со звоном разлетелась вдребезги об пол, разбрызгивая капли чая.

— Что… что ты сделал⁈ — выдохнула Эльвира Ильдаровна. — Отвечай!

— Вылечил, — отозвался я.

Осколки тонкого фарфора раскатились по паркету, а в воздухе пахло пролитым бергамотовым чаем. Эльвира Ильдаровна судорожно хватала ртом воздух, вцепившись обеими руками в край раскройного стола. Её лицо покрывалось нездоровыми красными пятнами, а на лбу выступила испарина.

Четыре года выжигания каналов, спазмов, удушья и отчаяния, которые она так предусмотрительно отсекала от себя магическим клапаном, сейчас хлынули в её собственную нервную систему. Не смертельно, всё же это просто эхо, но с непривычки бьёт по мозгам не хуже хорошего электрошокера.