Книга Молот Тельхинов, страница 58 – Дмитрий Емец

— Дружим дальше! Напоминаю: ссоримся мы в деревне, а под землёй мы стая товарищей! – предупредил он.

— Что-то твои люди больно разошлись! – заметил Герцог.

— Это да. Ошалели чуток ребятки! – признал Эдвин.

Он и сам уже высмотрел для себя с дюжину камешков, но пока что совал их в карманы, а не в мешок. Да и рогатину держал наготове.

Волхв заинтересовался большой корзиной в углу и решил проверить, не там ли кубок. Пока он осторожно ступал, огибая все подозрительные места, Тэрбиш, сын Нэргуя, добрался до стены пещеры, где драгоценные камни были навалены особенно высокой горой. Он лёг и запустил под самоцветы руку. Рука ушла до плеча и не коснулась пола.

— Чего там? – крикнул ему Эдвин.

— Не пойму… Сундук деревянный без крышки… – отозвался Тэрбиш, продолжая шарить. – О, какая-то цепочка! Сейчас достану!

Тэрбиш подцепил цепочку пальцами и, упираясь ладонью другой рукой, с силой потянул. Поначалу цепочка поддавалась плохо, но внезапно пошла легко. Слишком легко. Волхв остановился и, глядя на Тэрбиша, что-то соображал.

— Это был не сундук, – негромко сказал он.

— А что?

— Открытый гроб.

Сказал Герцогу, но Эдвин Слонёнок услышал и спросил:

— Почему гроб и почему открытый?

— Потому что его крышка лежит вон там.

Эдвин Слонёнок издал предупредительный вопль, но было уже поздно. Тэрбиш, одержав последнюю в своей жизни победу, вытянул цепочку. Над россыпью самоцветов, точно Венера из морских вод, поднялась прекраснейшая из девушек. Длинный сильный хвост, покрытый золотой чешуёй, с лёгким шелестом изящно струился по камням. Тонкие белые руки закрывали грудь. Лицо было неземной красоты, но холодное и неподвижное. Больше всего пугали глаза: они не моргали и, кажется, вообще не закрывались.

— Ламия. Живее мёртвого, мертвее живого! – торжественно представил её Мировуд.

Тэрбиш, сын Нэргуя, отпустил цепочку. Хвост Ламии, завершавшийся костяным наконечником, коснулся его спины и без малейшего усилия проткнул тело насквозь. Ламия небрежно стряхнула Тэрбиша и улыбнулась. Вот уж точно говорят, что улыбка – зеркало души. Пока лицо Ламии оставалось неподвижным, оно ещё сохраняло торжественную красоту. Теперь же Ламия утратила всякое сходство с человеком. Улыбка была дикая, безумная, а зубов во рту только четыре, но все тонкие и длинные, как стилеты. И немигающие горящие глаза, забрызганные кровью Тэрбиша.

Секайла с осиновыми сулицами метнул их одну за другой. Первая попала Ламии в плечо. От второй и третьей сулицы полузмея уклонилась. Зашипев, вырвала из плеча копьё и, хлестнув хвостом, взметнулась в прыжке. Пронеслась по воздуху, длинная, золотистая, прекрасная телом и, обвив гибкими руками бросавшего сулицы секайлу, скрылась с ним под самоцветами. Всё произошло мгновенно. Лишь зашуршали камни и точно волна под ними прокатилась.

Эдвин Слонёнок раз за разом бил рогатиной, метя в эту волну, но Ламия уже ушла в глубину. Секайлы, позабыв о самоцветах, сбились в кучу. Тот, что был вооружён серебряной цепью, отбежав от остальных, неторопливо, с большим опытом раскручивал смертоносную гирьку.

— Где она? – нервно спросил молодой секайла с двумя короткими клинками.