Книга Молот Тельхинов, страница 25 – Дмитрий Емец

Взбешённый Фенрир откусил руку Тюру, а тот в первый миг этому даже обрадовался, ибо для бога воинской доблести ощущать себя предателем было куда мучительнее. Пленённого Фенрира спрятали в подземную пещеру, а вход завалили. Конец цепи древние боги продели сквозь каменную плиту и вмуровали её в громадный камень. Плиту они закопали очень глубоко, а камень ещё глубже, едва ли не в центр земли. Зачем они при этом дали имена плите и камню, а также концу цепи отдельно – загадка. Древние боги всему любили давать имена. Можно дать травинке в лесу имя – и травинка обретёт судьбу. Без имени же судьбы у неё не будет и истории тоже.

Опасаясь, что Фенрир перегрызёт цепь, боги пробили его пасть мечом, острый край которого упёрся в нёбо. Опутанный цепью волк лежит в пещере, и его раненая пасть истекает слюной, которая превращается в реку. Воды этой реки полны яда, и всякий, выпивший из неё воды, погибает.

Всё это Мировуд считал в одно мгновение, когда его глаза встретились с голодными глазами волка. Внезапно вершины гор, и разрушенные города, и выпитые озёра с бьющейся на камнях рыбой исчезли, и волхв понял, что волк всё ещё под землёй, в глубокой пещере, и цепь Глейпнир держит его.

А потом волк зарычал из-под земли. Рычание его было невнятным, как трущиеся жернова или шум горного обвала, но Мировуд различил в нём слова:

— Однажды в день Рагнарёка цепь порвётся, и я уничтожу всех своих врагов! Но она может порваться и раньше! Помоги мне, маг! И ты получишь всё, чего пожелаешь! Сможешь управлять своими искрами!

— Как тебя освободить? – спросил Мировуд.

Волк ответил не рычанием, а просто послал яркий образ. Волхв ясно понял, что цепь можно перерубить. И понял, как это сделать. Нужны для этого три предмета. Правда, получить их непросто. Придётся попотеть.

* * *

Толстый Герцог проснулся на рассвете. Он был бодр и свеж. Тело древневидлы почти восстановилось. Справа белели снежные вершины. Где-то там – перевал. Дальше другая горная цепь, после неё – второй перевал, и дальше подъём на равнину. Есть и иной путь в торговые города герцогства – на ладье вдоль побережья. Интересно, как пупырчатая гномолягушка Вульт смотрится на троне? Подушку под себя не подкладывает? Герцог стал представлять, что он сделает с Вультом, и мысли о мести его согрели.

Потом Герцог вспомнил о Мировуде.

Волхв лежал у погасшего костра, весь занесённый снегом. Со стороны он смахивал на небольшой сугроб. Скулы голубели под корочкой льда. Герцог решил, что он умер, но Мировуд был жив. Когда Герцог хотел коснуться его, Мировуд распахнул глаза и сел.

— Я думал, ты замёрз, – сказал Герцог.

— Ничто не укроется от зорких глаз твоих, о герцог! Я понизил температуру тела. Нагреть весь лес мне не силам. Проще остудить тело до температуры леса, – насмешливо отозвался Мировуд.

— Подозреваю, что то же самое может сделать каждый разбойник. Кистенём.

— Безусловно, о мудрейший. Но остуженное таким образом тело уже не сможет бегать. А вот обо мне этого сказать нельзя, – согласился Мировуд.

Герцог подумал, что тут он прав. Двигался волхв так быстро, что Герцог не сумел бы к нему прикоснуться.

— Перестань называть меня «о мудрейший»! – огрызнулся он.

— Обещаю больше этого не делать, о скромнейший и достойнейший! – поклонился Мировуд. – Я долго жил у восточных владык. На Востоке даже осла нельзя попросить посторониться, не сказав: «о вернейший друг мой, о вместилище репьёв и солнце очей моих, ты загораживаешь своей достойной особой единственные ворота в моё обиталище! Не будет ли угодно тебе отыскать иное место для послеобеденного отдыха?»