Книга Молот Тельхинов, страница 129 – Дмитрий Емец

— Ишь ты оно как… А мою-то секиру гномы вернули… вотанно как вышло.

Рюрик поднял испачканное углём лицо и дико посмотрел на него.

— Он мог сгореть?

— Если твой меч – меч Фрейра, он выкован из солнечного луча. Сгореть он, стал быть, не мог. Но ежели он в этот момент был соломой, то, стал быть, мог…

Рюрик зарыдал ещё громче.

— Если б он был со мной, я бы так его любил! Я бы смазывал его медвежьим салом! Ножны бы ему раздобыл самые надёжные! – стонал он.

Одна из травинок выбралась из кучи горелой соломы и, складываясь вдвое, как путешествующая гусеничка-листомерка, подползла к руке Рюрика. Просочилась между пальцами и превратилась в рукоять меча. И сразу же рядом, среди головешек, засиял меч. Рюрик тупо уставился на него.

— Ты что, издевался надо мной? Слушал, как я тут убиваюсь и несу чушь, и хихикал себе?! – завопил он, покраснев от негодования.

Меч виновато поёрзал, точно пожимал плечами. Будущий вождь правильно оценил этот жест.

— Я тебя переплавлю, железка ржавая! В Стикс тебя заброшу! Да я… Ножны тебе новые? Да я…

Тарарах отошёл, чтобы не слушать этот любовный бред, вернулся к остальным. Фро сидела у костра и, обхватив колени, тихонько раскачивалась. Она смотрела на пламя с бесконечной тоской. Не рыдала и не вопила, как Рюрик, – её горе было другим, более затаённым и менее карнавальным.

— Чего с тобой такое? Плачешь? – спросил Тарарах.

— Я предала своих гморфов. Рыню Трескуху, Щитоморда, Скрипуна… Даже Эйрик Зубастый уполз! – отозвалась Фро глухо.

Тарарах опустил ей на плечо свою ручищу.

— Ну ты это… не хотела… Их потеряла, а нас, стал быть, нашла… Мы тебя не бросим! Ты залезай лучше под шкуру, пока её Рюрик не занял, и спи. А то утром ты, может, в Стиксе потонешь! – прогудел Тарарах.

Фро улыбнулась сквозь слёзы.

— Умеешь утешать. Но, знаешь, сработало! – сказала она и полезла под шкуру.

* * *

Поднялись они на рассвете. Несмотря на ранний час, на берегу их уже поджидала Маргарита и несколько почтенных седобородых гномов. Воды Стикса покрывал молочный туман. С берега на ладью была перекинута длинная доска, служившая мостками.

— С вами пойдёт гном Мракобей! – сообщила Маргарита. – Он очень старый. Все остальные гномы из его семёрки вместе с белоснежкой давно ушли в Гномью Кузню на перековку душ. Мракобей раз сто нам говорил, что ему тоже пришла пора переселяться!

Гномы вытолкали вперёд древнего горбатого гнома. Нос у него был похож на луковицу, а глаз не видно вовсе – их закрывали мохнатые седые брови. Борода у гнома была уже не белая и не седая, а зелёная от старости. Он постоянно наступал на неё и гневно перебрасывал через плечо. В руках у Мракобея был топор, на который он опирался, как на костыль. Для того же, чтобы острая часть топора не резала ему подмышку, гном обкрутил лезвие тряпками.

— Вы покажете нам остров с кузней? – крикнул ему на ухо Тарарах.

— Ась? – переспросил Мракобей, по привычке многих старых гномов приподнимая мохнатые брови пальцем, чтобы лучше разглядеть собеседника. Глаза у Мракобея оказались неожиданно умными и живыми.

— Он всё прекрасно слышит. Просто одичал немного в пещере! Характер у него тяжеловат! Счастливого тебе перерождения, Мракобей! Ты вернёшься к нам маленьким гномиком! – торопливо сказала белоснежка и кому-то подмигнула, после чего гномы торопливо перебросили Мракобея с берега на ладью и убрали мостки, пока он не вылез обратно.