Книга Какао для ведьмочки, страница 59 – Кира Русова

— Корица, – обратив внимание на мое смятение, улыбнулась мама и погладила меня по щеке. – А ты, моя милая, не увлекайся.

Я со вздохом откинула булочку обратно и встала из-за стола.

— Ну, пошли, репетитор, – сказала я, выходя с кухни.

Вот так жизнь подсовывает сюрпризы. То ни одного учителя, то аж три за день…

Когда мы зашли в комнату, я затолкала разбросанные вещи в шкаф и, развернувшись, прижалась к нему спиной. Стараясь смотреть на Макса своим фирменным «уничтожающим» взглядом – во всяком случае, я надеялась, что он именно такой, – сложила руки на груди. Громов медленно обошел мою комнату, разглядывая макеты домиков, которые мы с дедушкой склеивали из бумаги. Затем пробежал взглядом по разложенным на столе чертежам и, взяв мягкую капибару с дивана, подошел ко мне.

— Миленько, – прокомментировал он, но, заметив мой взгляд, вздохнул. – Лиз, я хотел попросить у тебя прощения. Кажется, я и правда перегнул палку…

— Перегнул?! Да ты ее просто в щепки превратил! Как вообще ты здесь оказался? Хотя, нет, лучше не говори!

— Как скажешь, – пожал он плечами.

— Ты так и будешь молчать? – вспыхнула я.

— Ну прости, видимо, у меня дурацкое чувство юмора. Я не хотел тебя обидеть. И я могу быть неплохим другом. Гораздо лучше, чем парнем. Ты не подумай ничего, просто мне интересно с тобой общаться. Вот и все. Ну что, мир, дружба, жвачка? – Макс сделал жалобное лицо и протянул мне капибару.

— Мир, – нехотя ответила я и поднесла руку, чтобы взять игрушку. Но тут он сделал еще шаг, и мы оказались лицом к лицу. Капибара была зажата между нами, как заложник. Я ощутила теплое дыхание Максима на своем лице. В его темных глазах, казалось, вовсе исчезла радужка, а взгляд был такой голодный, словно не он только что слопал добрую часть булочек с изюмом. В груди предательски застучало, в ушах слышался сбившийся ритм сердца. Я старалась не нервничать, но это совершенно невозможно, когда самый невыносимый человек в мире стоял так близко. Я чувствовала, как между нами растет напряжение, но не отталкивала Макса.

Внезапно свет погас, и мы остались стоять в комнате кромешной темноте.

Уж не я ли это, занервничав, вырубила люстру? Я хотела щелкнуть пальцами, чтобы вернуть свет, но внезапно рука Максима дотронулась до моей. Затем его пальцы осторожно проскользнули вверх по моему предплечью, задирая рукав свитера и оставляя за собой россыпь мурашек. Рука, практически не касаясь меня, двинулась дальше, кончики пальцев скользнули по шее, отчего я слегка запрокинула голову. Кровь ударила в голову, а все тело бросило в жар. К счастью, между нами была преграда в виде капибары – если б не она, боюсь, Максим почувствовал бы, как горит мое тело. Слыша его ровное дыхание, я старалась угомонить свое, которое стало подозрительно прерывистым.

Тут дверь комнаты распахнулась, и в воздухе повисла зажженная свеча. Макс резко отошел, и капибара упала на пол, как и моя последняя нервная клетка. Я отпрянула от Громова и только потом разглядела, что свеча не летает сама по себе, а ее держит мама.

— Думаю, в такой темноте не очень удобно заниматься учебой… – проговорила родительница, намеренно выделив последнее слово. – Пробки, наверное, выбило. Так что придется вам перенести занятия.

— Ага, мам. Максимушка как раз уже уходит, – подтолкнула я Громова к выходу, радуясь, что мама не видит мои пылающие щеки.