Книга Легенда о гетмане. Том I, страница 78 – Валерий Евтушенко

Одной из первых всенародное восстание охватило Подолию, где в руках поляков оставался только Бар — неприступная крепость на южных рубежах Речи Посполитой. Иван Ганжа без особых усилий занял Умань. В Немирове — одной из вотчин князей Вишневецких подняли восстание мещане, которые изгнали или вырезали в городе всех поляков и евреев. В руках Кречовского и Небабы оказался весь левый берег Днепра — обширные владения Иеремии Вишневецкого. Удалой Морозенко почти без выстрела прошел всю Волынь — весть о его приближении разносилась по всему краю, поднимая народ на восстание против местных панов.

Но стали поступать сообщения и о первых тяжелых утратах в этой войне. Погиб, попав в засаду, полковник Колодка. Лихой красавец Остап, захватив Нестеров, сразил в поединке на саблях князя Четвертинского, а его красавицу жену сделал своей наложницей. Гордая полячка, пылая местью, заколола казацкого полковника во сне его же кинжалом и сама покончила с собой. О самой тяжелой утрате Хмельницкому доложили, когда он находился уже на пути к Белой Церкви — погиб Федор Богун.

Когда Выговский сказал ему об этом, сняв шапку и осенив себя крестом, Богдан в первую минуту ему даже не поверил:

— Ты, что, Иван, перебрал с утра? Федор, погиб?!!

Выговский молча протянул гетману донесение Ивана Богуна, в котором сообщалось о смерти отца. Хмельницкий вчитывался в строчки послания, но все еще не мог поверить, что его старинного и преданного друга, советника в делах и соратника в битвах, больше нет в живых. Он махнул рукой Выговскому, чтобы тот оставил его одного, а сам остался сидеть в молчании, уставившись отсутствующим взглядом куда-то в пространство. По его щеке медленно скатилась скупая слеза, но гетман этого даже не почувствовал.

Наконец, настало время окончательно решить, как быть с депутацией казаков, которую намеревались отправить в Варшаву по совету брацлавского воеводы. Тогда с выездом пришлось повременить из-за известия о кончине Владислава 1У, но, зрело помыслив и посовещавшись с ближайшим своим окружением., Хмельницкий решил все же, пусть и с опозданием отправить ее в Варшаву, сделав вид, будто о смерти короля ему еще не известно. Перед отъездом он долго беседовал с Дженджелеем, поставив ему задачу постараться завести в кругах польской знати нужные связи, а, главное, своевременно информировать его о том, как будет осуществляться подготовка к выборам нового короля. Затем он передал ему послание Войска к сенату и личное письмо к усопшему королю, после чего в самых первых числах июля казацкая депутация отправилась в Варшаву.

Казалось, теперь, когда по всей Киевщине, Брацлавщине, на Волыни и в Полесье сохранялись лишь отдельные очаги сопротивления поляков и окончательная их ликвидация оставалась делом времени, можно было вздохнуть спокойно и обратиться к насущным заботам по наведению порядка в управлении освобожденными территориями. Однако в это время в гетманскую ставку поступили вести о новой угрозе — форсировав Днепр выше Киева, в Полесье вторгся со своими хоругвями смертельный враг казаков князь лубенский и воевода русский Иеремия Вишневецкий

Князь Иеремия Вишневецкий принадлежал к древнему литовскому роду, основоположником которого считался сын Великого князя Литовского Ольгерда Гедиминовича Корибут — Дмитрий. Родовой вотчиной Корибутов — Вишневецких издавна был замок Вишневец в Волынской земле, основанный по преданиям, Солтаном, правнуком Корибута — Дмитрия, но, помимо него, они владели обширными территориями на Волыни, в Литве, под Киевом и на левой стороне Днепра. Хотя многие утверждали, что Дмитрий Вишневецкий, знаменитый казак Байда, являлся прадедом Иеремии, в действительности это было не так — они лишь состояли между собой в отдаленном родстве, принадлежа к двум разным ветвям этого славного в истории Польши рода. Отец князя Иеремии — Михаил был женат на молдавской княжне из рода Могил и, как все его предки исповедовал православие, однако сын, обучаясь в иезуитском колледже, изменил вере отцов и стал ревностным католиком.