Онлайн книга «Легенда о гетмане. Том I»
|
Калиновский отложил письмо в сторону и вопросительно посмотрел в глаза своему начальнику. — Приказываю немедленно со всеми имеющимися в нашем распоряжении силами выступать к Желтым Водам, — прерывающимся от волнения голосом отдал распоряжение коронный гетман. Помолчав немного, он тихо добавил: — Господи, только бы успеть. Спустя некоторое время польские войска во главе с обоими гетманами выдвинулись из Черкасс. Все уже знали о том, что отряд Стефана Потоцкого из-за предательства реестровиков оказался в тяжелом положении, поэтому двигались со всей возможной быстротой. К вечеру второго дня пути поляки подошли к Маслову Броду, где и остановились на ночлег. Когда в штабной палатке Калиновский и Потоцкий, склонившись над картой, уточняли дальнейший маршрут движения, неподалеку от нее внезапно раздался шум, послышались чьи-то взволнованные голоса, полог палатки распахнулся и оба гетмана увидели переступившего через порог человека в латах. Он был без головного убора, голова его была обязана какой-то тряпкой с пятнами засохшей крови. Следы крови виднелись и на его лице, под лихорадочно блестевшими впалыми глазами чернели темные круги. Его кираса была погнута и пробита в нескольких местах. — Пресвятая дева Мария! — в ужасе воскликнул гетман польный, вглядываясь в его лицо, — Это же пан Марк Гдешинский, поручик панцирной хоругви полковника Чарнецкого! — Бывшей хоругви, — глухим голосом произнес шляхтич. — Нет больше хоругви, нет нашего войска. Шемберг погиб, Чарнецкий и Сапега в плену. — А мой сын, — вскричал Потоцкий, подбежав к поручику и схватив его за руку, — что с моим сыном? Гдешинский с жалостью посмотрел в побледневшее лицо коронного гетмана и сказал: — Пан каштелян дережинский был храбрым воином и сражался отважно. Речь Посполитая не забудет его подвига. Коронный гетман отшатнулся, закрыл лицо руками и, поддерживаемый Калиновским отошел к столу. Когда спустя некоторое время Калиновский собрал военный совет, поручик Гдешинский подробно рассказал обо всем, что произошло у Желтых Вод и у Княжьих Байраков. Потоцкий, убитый горем, безучастно сидел за столом, обхватив голову руками. Польный гетман и остальные офицеры слушали рассказчика молча, только ужас морозным инеем леденил им души. Не сам факт победы казаков испугал их — такое случалось и раньше, а гибель всего польского войска, сокрушенного противником, которого прежде никто не хотел даже воспринимать всерьез. — Как пану удалось избежать плена? — поинтересовался Калиновский, когда поручик закончил свой рассказ. — После того, как литвины пана Сапеги прорвали линию казацких окопов, я с частью гусар присоединился к ним — ответил Гдешинский. — Уже впереди было чистое поле, сразу за урочищем и мы думали прорваться туда. Но из леса выскочили татары. Я был ранен в голову, упал с коня и скатился в байрак. Пришел в себя, когда уже стемнело, оказалось, лежу на самом дне оврага в какой-то яме, потому меня и не обнаружили. Когда я выбрался наверх, то милях в двух увидел свет множества костров. На мое счастье поблизости от меня щипал траву оседланный конь. По-видимому, накануне он убежал далеко в поле и его не заметили. Вот на нем я и добрался сюда, хорошо, что наткнулся на наш разъезд… — А как пан думает, где сейчас Хмельницкий? — спросил польный гетман. |