Книга Великие Спящие. Эпилог. Том 1. Тот, кто никогда не сдаётся, страница 87 – Виталий Зыков

Не произносил заклинаний, не творил ритуалов — всего лишь перевернул пустую посудину, а потом с величайшей опаской отскочил прочь. Что и решило исход боя. Стоило загадочному артефакту покинуть его руки, как он тут же исчез, тело мархуза покрылось непонятной рябью, а через секунду уже сама реальность внезапно смялась, и на месте тела могущественного зверя возникла гора вонючего, исходящего паром, фарша.

Один удар — и сразу намертво!

— А ты не мог вот так сразу? — выдохнул Птоломей, весьма впечатлённый увиденной демонстрацией.

Умом он понимал, что это не была личная мощь Грасса, что тот всего лишь заимствовал посредством артефакта могущество древних, но… но хфурга ему в под хвост, с такой магией можно и против Кии’л’дорега выйти! И даже есть шанс выжить.

— Мог бы — сделал бы, — огрызнулся Грасс со страдальческим выражением лица. Чувствовалось, что он сейчас ничуть не играл и действительно переживал из-за потери могущественной игрушки. — Если мы вернёмся ни с чем, то за утрату этой чашки отец с гарантией лишит меня наследства! Она стоит столько, сколько ни я, ни все мы вместе не заработаем даже за десять жизней!

— Жизнь — дороже любого артефакта, — возразил мрачно Зелод, оглядываясь на тело Дианы.

Потом помянул Бездну и… отвернулся. Брать на себя заботы о погибшей он явно не спешил. И хотя, учитывая полнейшую неопределённость их положения, такое поведение было вполне разумно, принять это сердцем Птоломей не мог.

«Бездушная сволочь», — мысленно выдал он и, переглянувшись с Ирэн, направился ко всё ещё стонущему Плоту. Действие яда тот хоть и остановил, однако запустить регенерацию из-за сильной боли не смог. А значит имело смысл ему в том помочь.

— Всё-таки займитесь кто-нибудь погибшими, — бросил Птоломей через плечо, и тем удивительнее было, что к нему прислушались. Причём не абы кто, а Грасс.

Сын торговца неожиданно пересилил боль от потери артефакта и принялся телекинезом переносить тела к чудом сохранившемуся среди развалин кусту явно окультуренного друла. Причём делал это с таким уважением к павшим товарищам, что изначально враждебная по отношению к нему Ирэн одарила его совсем иным, непривычным для Птоломея, взглядом. Нет, это был ещё не интерес женщины к мужчине, но нечто близкое к симпатии. И Птоломей, вопреки всему тому, что происходило вокруг, вдруг ощутил укол ревности.

«Сволочь и сука!» — мысленно прорычал он, склоняясь над раненым Плотом, однако на лице его не дрогнул ни единый мускул, а значит и о том, что творилось у него в тот момент на душе, не знал никто.

Даже научившаяся его читать как раскрытую книгу Ирэн. Особенно Ирэн!

В храм не то знаний, не то войны, не то вообще вартаги знают чего, они отправились примерно через час — после того как поставили на ноги Плота и залечили многочисленные мелкие травмы у всех прочих. Увы, едва схлынула горячка боя, так сразу и выяснилось, что даже когда мархуз не бьёт насмерть, всё равно не обходится без последствий для здоровья. Вот они и занимались самоисцелением, благодаря всех небесных покровителей Торна за то, что в своё время озаботились прохождением курсов магической первой помощи.

Поначалу боялись, что стемнеет до их захода в храм — по ту сторону врат ведь уже были глубокие сумерки, — но видимо Лес Смерти жил по своим законам раз почему-то зеленоватый тасс продолжал здесь светить несмотря на поздний час. И выжившие члены экспедиции перестали забивать подобной ерундой голову, благо страхов и без того хватало. Достаточно представить, что где-нибудь прячется ещё один мархуз, и поджилки начинали трястись даже у самых смелых из магов.