Книга Школа Шрёдингера, страница 13 – Андрей Жвалевский, Евгения Пастернак, Дина Сабитова, и др.

— Да все нормально! – поспешил успокоить девушку Макс, тоже демонстрируя сердечко. – Я и сам влюблен. В валькирию! Крылатую! Мне конт достался по случаю. У нее… Ну, в общем, влюбился по уши!

— А, вот и хорошо, – расслабилась Лика и быстро утащила последний кусок. – Никакой любви, ага?

— Ага, – согласился Макс.

Пусть уж тащит, Макс себе еще сделает. Сделает… и ее пригласит. А что такого? Никакой любви, никакого комплекса витаминов.

— Много сыра, – сказала вдруг Лика, словно прочитав его мысли.

— Много сыра, – согласился он.

Люди чувствуют себя одинокими, когда проводят три четверти времени наедине с собой. Это недавно выяснили ученые из Аризоны. А если сужается круг общения, то снижается и способность проводить время с другими. Но ученые из Аризоны не сказали, когда это становится заметно. Через месяц? Три? Год?

За лето мой круг общения сузился до мамы и собаки. Хром, как обычно в каникулы, мотался с отцом по всяким экзотическим странам. А больше у меня, пожалуй, никого и нет. Ну разве только Соня. Правда, Соня не знает, что она у меня есть, хотя я провожу с ней больше времени, чем с кем-либо еще: рисую портреты с фотографий, которые тайно делал весь прошлый год.

К первому сентября моя способность проводить время с другими приблизилась к нулю, и я всерьез подумывал, не прогулять ли. Сначала первое сентября, а дальше и все остальные дни года. Но потом все-таки смог взять себя в руки. Дуб – дерево, роза – цветок, олень – животное, Россия – наше Отечество, школа – неизбежна.

Школа неизбежна, зато я наконец увижу Хрома. И Соню.

Хром лежал посередине газона напротив входа в школу. Неужели ему не холодно? Я сел на рюкзак и поинтересовался:

— У тебя лежачая забастовка?

Хром окинул меня пренебрежительным взглядом:

— И почему ты всегда думаешь о плохом? Это пикник. Усилием воли продлеваю лето.

— На пикнике обычно еда и напитки.

— Вот ты душнила.

Хром достал из рюкзака протеиновый батончик, а мне бросил банку колы.

— Можно тебя нарисовать? – попросил я.

Хром завозился на мокрой траве:

— Подожди, я лягу покрасивее.

Я достал планшет и начал рисовать. Бешеный оттенок волос Хрома передать непросто, но сложнее – значит, интереснее.

Я так увлекся, что не заметил, как подошли Эти Самые. В любом классе есть люди, которые считают себя элитой. У родаков денег много или старшие братья-сестры учатся в школе. Или они просто активные, как Эля. (И беспробудно тупые примерно на том же уровне.)

— Прикольно. – Эля выглянула из-за моего плеча. – Меня нарисуешь?

— Он рисует только красивое, – встрял Хром.

— Эй, это что сейчас было?

Нет, я, конечно, понимал, что в новом школьном году опять буду вытаскивать Хрома из потенциально опасных ситуаций. Но не ожидал, что уже первого сентября.

— Спокойно, он хочет умереть, чтобы не учиться, – примирительно сказал я. – Видите, осенью лежит на земле и вообще без шапки. Надеется, вы его сейчас убьете и не надо будет ходить в школу. Но мы же не позволим ему так легко умереть?

— Сюда директор идет, – сказала Соня. – И не один.

Я удивился, почему такая умная Соня ходит с классными идиотами. С другой стороны – а с кем еще? Мы для нее, наверное, еще бо́льшие идиоты, чем Эти Самые. Хром, чей любимый спорт – доводить учителей, в том числе своими волосами, он их красит в разные цвета в зависимости от настроения. А я смотрю на мир через экран графического планшета.