Книга Золотое время, страница 74 – Ирина Богатырева

Но, может, я еще успею.

Я никуда не поеду. Идиот я, что ли, чтобы вестись на бредни старого пердуна. Не поеду я никуда. Все равно же ничего там не найду. И никого.

Вечер субботы провел с матерью, походили по магазинам, посидели в кафе. Она цвела. Звонил Сереже по видео. Чтобы этот звонок состоялся, долго списывались, сын то не отвечал, то тянул, мол, занят, не знаю, когда смогу… Бабушке два слова скажи, и отстану, – написал, не выдержав, Ильдар. Ок, – был короткий ответ. Созвонились. Почти сразу передал матери трубку. Успел заметить, как сын осунулся, как возмужал. Мама говорила нарочито громко, скрывая дрожь голоса: как дела, как учеба, с языком все нормально, живешь где, что кушаешь, гулять ходишь, а девушку, девушку себе уже там нашел? Хорошо, сынок, учись! Будешь как папа. Сережа вежливо отключился. Через десять минут брякнуло сообщение: он просил денег.

Не поеду я никуда, думает Ильдар утром в воскресенье, пока мама снует по кухне, а Сабантуй трется у нее под ногами, бросая в его сторону недоверчивые взгляды. В окне несмело разворачивается весна, светит солнце, снег лежит на детской площадке проплешинами, на тротуаре большие черные лужи, в них купаются воробьи. Квартира матери на втором этаже хрущевки, тут маленький грязный двор, весь заставленный машинами, но почему-то уютно. Птичий гомон слышно в приоткрытые окна. Тянет свежим ветром.

— Ты не слышишь? Сегодня чем займешься? – спрашивает мать. – Может, к тете Але сходим? Она все время спрашивает про тебя. Ты ее, наверное, и не помнишь. Ангелина Алексеевна, мы в школе вместе работали.

— Мне надо кое-куда съездить, – выдает он неожиданно для себя.

— По работе?

— Да, мам. По работе. Извини, мне надо позвонить.

Встает и уходит в комнату. Набирает номер начальства – слушай, не в службу, а в дружбу, одолжи машину, скататься в одно место надо. Да матери кой с чем помочь. Спасибо, услужил.

Машина стоит под окном через сорок пять минут – ровно столько нужно, чтобы доехать сюда от завода. Водитель, молодой парень, смотрит подобострастно, выпрыгивает, услужливо открывает перед ним дверь.

— Ильдар Ниязович, я ведь ваш, можно сказать, фанат! Все ждал, когда вы на заводе появитесь, – говорит, возвращаясь на свое место и сразу трогаясь. – А как узнал, что вас везти, о прёт, думаю! Дадите автограф?

Они уже выруливают со двора на проспект.

— Адресок-то не забьешь в навигатор? – кивает Ильдар. – Или ты знаешь, куда ехать?

— Виноват. А мы не на завод разве? Диктуйте.

Ильдар диктует. Лицо у паренька меняется.

— Ого, два часа в одну сторону! Я ж это… думал…

— Маршрут перестроен, – говорит железный голос. – Поверните налево. На светофоре поверните налево.

Ильдар замечает раскрытый блокнот и ручку под лобовым.

— Здесь, что ли, расписаться?

— Ой, да. Вы… если не сложно…

— Как зовут?

— Кого? Меня?

— Как меня зовут, я еще помню.

Паренек смущенно смеется:

— Комаров! Можно Сережа.

— Как сына моего. Ты на дорогу смотри, Сережа.

Степь тянется за окном все два часа. Степь пегая – где пригрело, рыжая да черная, где холодно – еще белая. Изредка видны табуны низеньких бурятских лошадок. Глупость все это, ведь знаю же, не стоило ехать. Что за черт дернул? Если бы не Сережа Комаров, который молчать не умеет в принципе, настроение упало бы до нуля.