Книга Сын природы, страница 121 – Тимофей Иванов

— Живым не уйдёт — хмыкнул я в итоге — Но он мой.

— Но… — попытался возразить лучник, но пришлось его прервать.

— Никаких «но» — тихо прорычал я — У вас был шанс его достать, вы не смогли. Теперь ваше дело телячье, стоять да молчать. Это ясно?

— Да — лаконично ответил за всех Эфрим. Лучник с огневиком молча кивнули. Пусть неохотно, но и того довольно.

— Вот и славно. Живых рраздеть и связать. Кэррп, потом приведёшь урода в чувства.

К счастью возражений не последовало, шмотки пленных сняли быстро, заодно избавив от засапожных ножей и ещё парочки сюрпризов, а водник начал колдовать со своим коллегой. Я же держал вакадзаси у горда пленника, чтоб не он дёрнулся, когда придёт в себя. И вспоминал всё, что знал о допросах. В этой жизни мне ими заниматься не приходилось, в прошлой тоже. Но там я хотя бы что-то успел услышать, в том числе и про то, что без одежды человек чувствует себя не уверенно. Правда тут был неоспоримый плюс, это в детективах всяким полицейским приходилось раскручивать людей словесно, тут же можно просто перейти к пыткам. Средневековье прощает средневековые методы, другие тут не особо работают.

Наконец глаза ещё не старого, но уже не молодого мужчины начали трепетать, открываясь после колдовства Кэрпа, а я произнёс, добавляя Кив в голос:

— С пробуждением, мрразь.

От этой реплики пленник резко пришёл в себя. Я не Лохматый и даже не Серый, так и не освоил толком звуковой удар, не уверен, что мне это вообще дано. Но играть с частотами, которые вероятно лежал в неслышимом для обычных людей диапазоне и вызывают страх у добычи я более или менее наловчился, так что связанного проняло. Хотя диспозиция, в которой он лежит в лесу в окружении врагов с руками и ногами перетянутыми ремнями, тоже смелости и бодрости духа наверняка не добавила. Трудно храбриться, когда всё вокруг ясно говорит, что игра окончена, ты попался и дальше тебя ждёт только смерть.

— Помнишь меня? — спросил я, когда убедился, что пленник понял ситуацию.

— Нет — затравленно ответил он, чувствуя, как острое лезвие надрезало кожу на горле.

— А я тебя да. Ты память напрряги, на лес вокрруг посмотрри — опять тихо прорычал я, оскалившись и показав клыки, которые были пусть немного, но всё же заметно крупнее человеческих — В таком же ведь рруку свою оставил.

Спустя несколько секунд в глазах мага зажглось понимание, быстро сменившееся ещё большим страхом и он прошептал:

— Невозможно… Волк сожрал тебя…

— Как видишь лесной зверрь оказался милосерднее людей — прорычал я всё так же тихо — А теперь к делу. Сколько вас было в ту ночь и где сейчас остальные?

Водник замялся с ответом и я его поторопил, ухватив за яйца и дав короткий разряд, от которого урод выгнулся дугой. Пришлось проявить некоторую ловкость, чтобы не убирать кинжал с шеи, но при этом не перерезать её, но справился.

— Не испытывай моё террпение. Сколько вас было в ту ночь и где остальные?

— Тридцать два — наконец просипела добыча — Остальные мертвы. Правда! — начал тараторить он громким шёпотом, видимо опасаясь, что я ни черта не поверю. Не зря кстати — Я не вру! Когда выжившие пришли в условленное место за остальными деньгами, на них напали. Я один уцелел, потому что руку латал в таверне. Меня тоже пытались, но я сумел сбежать, недооценили калеку. Нет больше банды Кэраса, вся там легла!