Книга Зеленый путь, страница 94 – Тимофей Иванов

Так или иначе я добрался до своего прежнего дома. Тот встретил меня странным запустением, казалось бы совсем недавно тут царила жизнь, а теперь всё было мертвым мертво. Растопив печь, я начал ревизию вещей. Старая кольчуга и клинок отца Шарпа вместе с стилетом из качественной стали, который украшали знаки света в виде солнца, уже были прибраны к моим рукам. Старик никогда не одобрял желание некоторых закапывать орудие в землю, если то ещё могло послужить правому дело. Вот пусть в моих руках и послужит, тем более что если мне снова встретится тёмный маг, я приложу все усилия, чтобы порезать урода на ремни. И очень постараюсь, чтобы сволочь не сдохла раньше времени, как тот некромант. Мотнув головой, я изгнал из неё не самые добрые мысли, взяв в руки объёмное Писание Света и молитвослов, помещающийся на ладони. Новый жрец наверняка приедет не с пустыми руками, так что пусть лучше книги, помнящие руки отца Шарпа, будут у меня. Они часть той самой искры Света, которую он завещал мне хранить в своей душе, а последнюю волю усопшего следует чтить. Да, меня нельзя назвать религиозным человеком, но зато очень уважал старика. Отчасти это распространяется и на его веру. Отец Шарп был в высшей степени достойным человеком, такой не преклонялся бы перед непонятно чем.

Тумбочка в подобии кабинета жреца содержала в себе немало бумаг, в основном письма. Приходили они старику не часто, но почти все их он хранил, лишь иногда выскабливая пергамент, чтобы написать кому-то что-то новое, поверх старых записей. Глубоко я лезть не стал, лишь пролистал переписку, выбрав двух адресатов. Один монах в захолустном монастыре, второй ныне действующий меченосец. Обмакнув перо в чернила я начал выводить текст «Брат-паладин Дориан, с прискорбием сообщаю вам, что отец Шарп, да примет Свет его душу, пал в бою с тёмным магом третьего дня месяца белого снега во время боя в баронстве Умбар. Ныне он захоронен на кладбище при замке барона Брома. Писано Рэзором, приёмным сыном отца Шарпа». Почесав затылок, я накидал ещё одно такое же послание, на этот раз за монастырские стены, изменив лишь имя. Вполне возможно, даже скорее всего, там обитает мой биологический отец, но мне честно говоря не было до этого дела. Мы друг другу чужие люди, что тут сказать. Разве что то, что старая истинна права: имея не ценим, потерявши плачем. Отец Шарп всегда был для меня незыблемой константой этого мира, его смерть ударила неожиданно больно. Однако надеюсь, что Свет и правда примет старика в местный рай, он это точно заслужил.

Закончив с письмами, я поддел под столом непримечательную доску, достав мешочек с монетами. Пастор был не богат, но всё же и бессребреником его не назвать. Думаю теперь это моё, других наследников всё равно нет, хотя себе пожалуй всё оставлять не буду. Хмыкнув, я убрал из кошеля золото, поместив его себе в пояс. Остальное есть кому отдать. Что ещё? Да вроде ничего меня здесь больше не держит.

Встав на ноги, я отправился наружу, проверив что дрова в печке прогорели и пожара точно не будет. До дома старосты было недалеко, так что в воздухе вскоре прозвучало:

— Доброго дня, Жафран.

— И тебе не хворать, Рэзор — отозвался седой мужик, сложив дрова на крыльцо. Видимо как раз ходил за ними — Как ты?