Книга Высотка, страница 75 – Елена Рыкова

— Алёша…

И все снова зазвенели бокалами.

Дома быстро стало скучно, мы закутались и пошли гулять. На улице я обернулась на нашу высотку. Зажжённые окна на ней выстроились в ёлку в мириадах гирлянд. Санёк проследил за моим взглядом и тоже это увидел. Я шепнула:

— С Новым годом, высоточка!

— С Новым годом, Тройка! – тоже шепнул Саша.

Папу внизу, поблёскивая боками, ждал «Соник»: мама, деда Фей, тётя Вета и дядя Гений решили скинуться и сделать ему подарок. Папа сначала глазам не поверил, а потом так на маму взглянул, что всем вокруг горячо стало. И полез «Сонику» за руль.

— Явился не запылился! – приветствовала его навигаторша Рая. – Ждёшь его, ждёшь, а он ни здрасьте, ни спасибо!

— С Новым годом, Раюшка, – папа погладил экранчик навигатора, – милая моя, родная, как мне тебя не хватало!

— Давно бы так, – довольно проворчала она. – И тебе не хворать.

На Школьной Пётр Олегыч в куртке с надписью «Пусть река сама несёт меня»^[93] показывал малышне мультики, проецируя их на одну из высоткиных стен.

Марика, Анчутка и миллиардер Чудинов лепили снежную бабу.

Мама и тётя Тина принялись играть в снежки, как маленькие. Бугу прыгал, пытаясь эти снежки поймать пастью.

Серёня, Прасковья Сергеевна и дети из «Морского боя» водили хороводы вокруг ёлки.

Тётя Люба Бигуди повесила сломанный ошейник на одну из веток.

— Не грустите, – сказал ей волшебник Митя. – У вас начинается новая жизнь!

Вовчик и Лут-Лёша пускали фейерверки. Аркаш Горыныч кричал «Ура!» на каждом залпе. Его возгласы замерзали на лету.

Кирюша вышел на улицу в большой плюшевой корове и раздавал всем флажки – он теперь в «Му-му» подрабатывает.

Филин и бабушка Варя так и держались за руки.

— Смотри, – сказал мне деда Фей.

Мороз заворачивал облака кренделями. Киты плыли по небу мимо них. Они были огромные, всего чуть-чуть меньше неба, с грубой кожей и ракушками, прилипшими к плавникам. Киты серебрились звёздным веществом, ныряли в облачную глубь и били хвостами по заводскому дыму. Они протяжно, радостно кричали друг другу: «Я здесь, я твой, я с тобой». Там, между исполинскими млекопитающими, вдруг мелькнула золотая точка с хвостом.

— Лещ! – крикнула я.

— Столас, душа моя, – улыбнулся деда Фей. В этот момент он был вылитый разбойник.

Я подумала, что дома ждут подарки, что завтра – первое января, и мы, разлёгшись по диванам, всей семьёй будем смотреть новогодние фильмы, доедая вчерашние салаты. На душе стало хорошо, мой третий глаз приоткрылся и увидел, что всем вокруг тоже хорошо, что большой невидимый купол счастья обнимает высотку, она торчит в нём, как какая-нибудь достопримечательность в хрустальном шарике со снегом, а по её стене ползёт Неспун.

Он замер, покопался в карманах и сдул с руки разноцветную горсть конфетти. Капюшон Неспуна подсъехал, и я разглядела Егора с двадцать второго этажа.

Ну так я и знала!

— тринадцатых квартир в высотке четыре: на четвёртом этаже первого подъезда все квартиры – тринадцатые; в первой живёт священник, по соседству поселился раввин, в третьей – мулла, в четвёртой – буддийский монах, и все они братья. Квартиры им достались от их отца-энкавэдэшника, который возглавлял отдел по распространению атеизма;