Книга Высотка, страница 74 – Елена Рыкова

Я ничего подобного не помню, потому что была слишком маленькой. Зато Аля скорчилась от смеха:

— И он выбрал тако-о-ое…

— …принёс домой, – невозмутимо продолжила Лила, – мы её в гостиную: верхушка кривая, ветки редкие, сбоку обстриг кто-то… и мама такая: «Ну что, наряжать будем или сразу выкинем?»

Мама тоже засмеялась и протянула телефон:

— Смотрите!

Её смартфон – любитель видосики сделать. Составит фотки в один ему понятный логический ряд, назовёт как-нибудь вычурно, типа «Лучшие моменты ноября», и маме подсовывает: смотри, мол, хозяйка. В этих самых лучших моментах ноября, например, были одни градусники (мама посылала участковому врачу) и таблетки (участковый врач посылал маме, чтобы мы знали, какие покупать). Тогда приходилось лишь фотографировать, потому что из-за вавилонки ни писать, ни читать не получалось.

На этот раз видео называлось «Я люблю выходные». Под лёгкую, радостную мелодию мы просмотрели фотографии наших заплаканных лиц из-за расставания с Изюмом, мятого после шапки лба с комментарием «Меня пытали!», Лилиного огромного прыща (похожего на макросъёмку Марса), упаковки разбитых шаров с папиной подписью «Это не я!» и сто изображений полулысой ёлки.

— Лил, прыщ-то зачем? – удивилась Аля.

— Маме отсылала, как замазать, спрашивала, – буркнула сестра.

— Отличная подборка, правдивая! – подытожила я.

Даже настроение немного улучшилось.

На Новый год родители пригласили бабушек Варю и Валю.

Мы с Цабраном и Мартой сидели на подоконнике, смотрели в окно. Далеко внизу по тротуару брёл Василий Морозов. Навстречу ему шёл актёр Полученков. Он покачивался и улыбался очень по-доброму. Видимо, возвращался с какого-то корпоратива.

Падал снег.

— Это первый Новый год вместе! – сказала Марта, и было непонятно, к кому она обращается – к Цабрану или ко мне.

Старушки Варя и Валя с бабушкой Линой хлопотали на кухне. Тётя Вета пришла со своей сестрой Тиной – дородной дамой с короткой стрижкой. Тина тоже знала Марту в детстве и, как увидела её, бросилась обниматься. Марте было странно, из тёти-Тининых крепких объятий она делала мне знаки бровями, глазами и ноздрями.

Когда уже собрались садиться за стол, прибежала тётя Люба Бигуди. Взволнованная, лицо ходуном ходит: Боря-найдёныш взломал электрический ошейник и исчез. Мы её успокоили, как могли, оливье положили, селёдку под шубой, вернётся, говорила мама, он, наверное, покурить вышел или мусор выбросить.

Подняли бокалы. Деда Фей толкнул речь:

— Ну, все бы года такие насыщенные, как этот!

Пока чокались, в дверь опять позвонили.

— Боря?! – понадеялась тётя Люба.

— Может, это Лещик вернулся? – понадеялась я.

На пороге стоял аккуратный старичок с авоськой мандаринов. Он мял в руках фетровую шляпу. Я не сразу за этим выбритым интеллигентным обликом узнала Филина, отшельника с птичьего острова. Но бабушка Варя, конечно, сразу.

Мы засуетились: как раз наступал новый год. Пока били куранты, Филин перекусил и подсогрелся. А потом рассказал, что, когда бабушка Варя уехала, он остался на острове один. До этого ничего подобного не случалось, Филин жил себе тихо и просто в хижине в окружении птиц. Никуда больше его не тянуло, и ни о ком он не скучал. А тут одиночество открылось, хоть вой. Стало совершенно непонятно, за какие привычки он держится и почему они дороже живого человека. С этими словами Филин взял бабушку Варю за руку, а та сказала: