Книга Высотка, страница 57 – Елена Рыкова

— Его местный пенсионер Окиянин-Морин зимой незаконно построил и теперь с нами судится. Он всю жизнь коллектором проработал. Привык ссориться, на пенсии без хобби скучно. У него там над дверью «Ресторан» написано, видели? Это он специально, чтобы на отдыхающих орать. Ну а что, сидит дома, один, делать нечего, на крыльце очередные курортники: «У вас есть свободные столики?» У него сразу глаз загорается: «Нет тут никакого ресторана! Мало ли что написано?! Мой дом – что хочу, то и пишу! Ходят тут всякие, ишь!»

— Серьёзно? – не поверила Алька.

— Зуб дам! Каждый вечер крики. И ему разрядка, и нам польза: его «клиенты» потом сюда садятся. И не привередничают насчёт обслуживания.

— Лев, положи Льву и маме кашки, – сказала женщина за вторым столиком. – Вы помните нашу традицию? Каждое утро перед кашкой мы поём львиную песенку.

— Какой же красивый! – выдохнула Лила, когда официант отошёл.

— Шутишь, он худее твоей ляжки, – заметила Аля.

— Глиста в скафандре! – подтвердила я.

— Фотография на память! – папа сверкнул объективом.

До пристани поехали на автобусе, чтобы «погрузиться в местный колорит», как выразился деда Фей. В час жары. Вокруг меня сидели сплошь крупные дамы в цветастых сарафанах и обмахивались веерами. У одной был вентилятор на батарейках. От водителя играла песня Утёсова «У Чёрного моря», очень старая. Я всё это – и как называется, и кто поёт, и что старая – из разговора дам узнала. Подслушала и подумала, что Утёсов – говорящая фамилия. Сразу представляешь, что он сам стоит у моря как утёс.

— Скажите, он поворачивает? – спросила вдруг женщина с вентилятором, когда мы проезжали памятник с вросшей в кресло головой.

— Нет, идёт прямо, – ответила я, потому что смотрела карту. Было как-то неудобно, что Сковородка лижет меня при этом в шею.

Пристань находилась прямо на хоботе чудища. А птичий остров – через море, которое было сегодня гладким. Мы сели в две моторные лодки и помчались к нему, взбривая спокойную воду.

Первое, что я увидела на острове, – огромный круглый камень, на котором сидели птицы. Они были похожи на его причёску. Будто камень – это темнокожий джазовый певец.

Второе, что я увидела на острове, – бабушек Валю и Варю. Они прогуливались, покачивая своими разноцветными головами. Варя, нежно склонившись, читала Вале путеводитель. Встретить их было неожиданно, будто надел после лета куртку и нашёл в кармане пятьсот рублей.

— Тройка! – они тоже удивились. – Какими судьбами?!

— Да мы тут с семьёй… путешествуем, – я оглянулась, но рядом стоял только Саша.

Остальные ловили Сковородку, которая сошла с ума от птиц и гонялась за ними по острову, вырвав поводок.

— Чайки, цапли, бакланы, пеликаны, – перечислял Санёк по очереди взлетавшие стайки. – Всех распугала! Как бы ей не родить!

— Так она готовится стать матерью? – старомодно поинтересовалась бабушка Варя. – А я-то думала, вы её перекармливаете.

— Кроме десятка разных видов птиц, на острове ещё живёт отшельник, – поделился Сашка. – Я прочитал. С продуктами и дровами ему помогают местные рыбаки и МЧС.

— Как интересно, – вежливо удивилась бабушка Валя.

— Алёша? – ахнула бабушка Варя.

Из кустов прямо к нам вышел старик в панамке и рваных шортах цвета хаки. Морщинка между бровей у него была широкая, как палочка эскимо.