Книга Высотка, страница 34 – Елена Рыкова

— Здрасьте, а Саша дома? – Дверь открыла бабушка.

— Нет, он ушёл гулять с новым мальчиком.

Несколько секунд я стояла в растерянности.

— Пс! – позвал кто-то от мусоропровода.

Это был тот самый домовик, отчаянный поклонник Сковородки, следы от его зубок ещё алели на моей щиколотке.

— Оно твоего друга в подвал потащило.

Меня от слова «оно» прям скрючило.

— Потащило? – уточнила я.

— Обмотало, обслюнило, заклеило, – кивнул домовик.

— Я в подвал! – крикнула я в свою квартиру, схватила рюкзак и побежала к лифтам.

— Мам, Тройка на бал! – сказала Алька.

— На какой такой бал, вы сбрендили? – возмутилась Лила.

— Каннибал? Он! – папа схватил смартфон. – Тэкс… девятка по вертикали…

Я всю жизнь жду приключений. Они не приходят, жизнь в большинстве минут скучная, но, тем не менее, в моём рюкзаке всегда можно найти: 1) фонарик, 2) свисток, 3) шерстяные носки, 4) леденцы со вкусом лесных ягод.

Сегодня там ещё зубная паста и шампунь – забыла вынуть.

Не знала я, что подвал так велик. Честно сказать, я очень скоро стала не уверенная даже, что это подвал. И вот уже когда сгустившаяся тьма укрепила намерение повернуть назад, я услышала писклявый голос «нового мальчика»:

— Мы же лучшие друзья! Ты сам говорил!

— …д-да. Конечно. – Сашу пока что не было видно из-за поворота.

«Предатель», – подумала я.

— Сделай это… в знак вечной дружбы!

— Умри! – я выпрыгнула из-за угла, фонариком снесла Неспуну голову, кинула в него носками и засвистела.

Шутка. Я так и осталась стоять, пронзённая страхом. Ноги в бетон вмёрзли. Руки потяжелели, и сама я превратилась в колбасное изделие. До меня вдруг дошло, что всё это происходит НА САМОМ ДЕЛЕ, а семья думает, что я ушла на бал каннибалов, но это неточно.

— Протяни руку, наклони голову, давай растворимся и будем вместе! По-настоящему!

Слова Неспуна меня отрезвили.

— Руки прочь от моего Элдэ! – хрипло гаркнула я и вышла на них со своим фонариком.

Санёк стоял перед чудищем, в пасти у которого блеснул какой-то пузырёк.

— …и вообще, ты нечестный, – продолжила я, как бы оправдываясь. – Саша не непослушный, он очень даже послушный, он даже не курил ни разу и не воровал жвачку. Когда он ложится, то сразу засыпает, спит как усопший, боже, что я несу.

— Тройка, – Саша повернул ко мне бледное лицо. – И это тоже не дядька Неспун.

— Как же, – я не поверила. – Вон руки волосатые. Я ж вижу.

Лапа чудища выдвинулась ко мне и тянулась, и тянулась, пока не попала в луч и пока я не увидела, что это не волосы, а прилипшая грязь. Тут живот у меня закрутило, и что-то там внутри одиноко булькнуло.

— Мне кажется, что Лёша – слайм, – робко предположил Санёк. – И он хочет облить меня растворителем.

— ЧТО?! – Клянусь рюкзаком, я потеряла весь страх.

— Чтобы я растворился и стал… ну как бы его частью…

— Я не просто слайм! – прогремело чудище. – Я состою из сотни, тысячи слаймов, скопившихся в мусоропроводе. Дети покупают нас и мнут, и держат в руках, и дарят своё тепло, а когда мы привыкаем к ним – безжалостно выкидывают, рвут, смывают в унитаз… Но теперь настало наше время! Мы могущественнее, чем когда-либо! И Александр станет нашим другом навечно!

Лут-Лёша-гигантский-слайм-с-налипшей-грязью не договорил, потому что я брызнула в него шампунем «Дегтярный». Мы побежали, Сашка споткнулся о лыжную палку, а впереди послышался гром, и я удивилась: неужели первая гроза? А потом я удивилась, что в этой ситуации меня удивляет именно гроза.